Большая махинация - Балдуин Гроллер

электрический свет – тусклым, как свет ночника. Можно было подумать, что произошел взрыв, но оказалось, что это просто Дагоберт поджег магниевую вспышку для того, чтобы сделать моментальный снимок.

Первый пришел в себя обер-комиссар. Раздраженным тоном он обратился к Дагоберту:

– Позвольте, господин Тростлер! Я уважаю фотографов-любителей, но полагаю, что настоящий момент – не лучшее время для демонстрации подобных увлечений. У нас есть дела поважнее. Не соблаговолите ли подойти, господин президент?

Грумбах подошел, остальные последовали за ним. Чтобы лучше видеть, все встали на кучу песка. Обер-комиссар начал пространно излагать свою версию ограбления. Периодически он откашливался, стараясь тем самым устыдить Дагоберта. Ведь вспышка фотоаппарата не только окутала помещение дымом, но и оставила после себя стойкий неприятный запах.

– В целом нам повезло, господин президент, – подвел он итог. – Преступники оставили следы, что значительно облегчает расследование. Правда, они получили фору в два праздничных дня. Мы ведь не знаем, совершено преступление вчера или позавчера. Но с теми уликами, которые они любезно нам оставили, я найду их даже на краю света!

Во время этой напыщенной речи, он, не переставая, водил президента с супругой вокруг опрокинутого сейфа. Песок беспрерывно хрустел под ногами, что явно нервировало обер-комиссара.

– Кстати, – воскликнул он, нахмурив брови, – откуда здесь взялась эта песчаная куча?!

Главный кассир постарался объяснить, что ничего удивительного здесь нет, ведь недавно в помещении вырубались две ниши, а оставшийся от штукатуров песок еще не вывезли. Впрочем, насколько он помнил, куча находилась у противоположной стены, ближе к двери.

– Все ясно, – заключил обер-комиссар. – Грабители переместили песок сюда, чтобы смягчить падение сейфа. Для нас, конечно, это крайне неприятно, поскольку нет на свете звука более отвратительного, чем хруст песка. Я его терпеть не могу. Кстати, любезный, – обратился он к швейцару, – не могли бы вы немного подмести, хотя бы здесь, у сейфа?

Швейцар, не найдя веника, снял свой синий рабочий фартук, встал на колени и принялся сгребать им песок. В этот момент снова вспыхнул яркий свет, поскольку Дагоберт сделал еще один снимок.

Обер-комиссар пришел в ярость. Он больше не собирался сдерживать свое возмущение.

– Это неслыханно! Вы мешаете следствию своими глупостями! Мне надоело быть жертвой увлечений непрофессионального фотографа. Скоро в этом помещении вообще нельзя будет дышать! Настоятельно требую, господин Тростлер, чтобы вы нам более не мешали!!!

Дагоберт выслушал эту отповедь с непроницаемым выражением лица, пожал плечами и молча удалился. Он направился в помещение, предназначенное для швейцара, благо дверь была не заперта, и стал ждать там возвращения компании. Обер-комиссар, лишившись своего конкурента, воспрял духом. Чтобы подчеркнуть свою значимость, он разразился бесконечной тирадой о том, что поведение Дагоберта является неуважительным, бестактным, да и просто непрофессиональным.

– Такими манерами обладают лишь дилетанты от криминалистики, – обратился он непосредственно к Грумбаху и его супруге. – И смею сказать, манеры эти скверные.

Возможность как следует пройтись по репутации Дагоберта, подчеркнув, кто тут профи, а кто – жалкий любитель, явно доставляла обер-комиссару неизъяснимое удовольствие.

Справедливости ради, находиться в задымленном помещении действительно стало невмоготу, поэтому присутствующие потянулись наружу. Когда процессия вышла во двор, Дагоберт уже покинул комнату швейцара и ждал у ворот, чтобы помочь сесть в экипаж госпоже Виолет.

Тем временем у здания собралась немалая толпа, так как появление полиции не осталось незамеченным.

– Милостивая госпожа, сегодня я склонен пригласить себя к вам на чашечку чая, – проговорил Дагоберт.

– Милый друг, разве вы сейчас не поедете с нами?

– У меня еще остались кое-какие дела. Я приду позже. Ты ведь будешь дома, Грумбах? Нам еще нужно кое-что обсудить.

– Конечно, буду, особенно если ты обещаешь зайти!

С момента расставания друзей у здания ABB не прошло и часа, а Дагоберт уже пожаловал к Грумбахам. Госпожа Виолет, зная, что Дагоберт не любит говорить о делах при слугах, в этот раз распорядилась сервировать ужин не в столовой, а в курительной комнате. Она решила, что чай будет разливать сама, поскольку всегда с удовольствием брала на себя обязанности хозяйки. А с холодными закусками гости и вовсе стоически справлялись без всякой посторонней помощи.

Теперь можно было общаться совершенно спокойно. Госпожа Виолет заняла свое любимое место у мраморного камина, перед столиком с чашками и вошедшим недавно в моду самоваром, а напротив нее расположился Дагоберт. Грумбах величественно восседал в удобном кресле у курительного столика.

– Ну что, госпожа Виолет, – начал Дагоберт, – как вам понравилось наблюдать за первыми шагами расследования?

– Мне было чрезвычайно интересно, и благодарю, что взяли меня с собой.

– Дорогое вышло удовольствие! – недовольно пробормотал Грумбах себе в бороду.

– Рано еще подводить итоги, – успокоил его Дагоберт. – Что ты скажешь о нашем чудесном обер-комиссаре?

– Что тут сказать… Мог ли он что-то поделать? Да и вообще, можно ли в такой ситуации хоть как-то помочь делу?

– Я тоже так думаю, – заметила госпожа Виолет. – Он сделал все, что в его силах. Не будьте несправедливы, Дагоберт. На вас он, конечно, разозлился, но вы действительно его здорово раздразнили.

– Я делал то, что считал нужным.

– Хорошо, а во второй раз?

– Тем более.

– Что вам так не нравится в обер-комиссаре?

– Все!

– Это уже слишком! Будьте добры, объяснитесь, Дагоберт.

– Именно для этого я и пришел. Помните, милостивая госпожа, как метко я охарактеризовал Скрински? Кажется, я сказал, что он кретин!

– Я не очень помню, Дагоберт, – торопливо проговорила госпожа Виолет.

– Считаю, что я выразился слишком мягко, и это надо исправить. Уже его парад из полицейских у здания банка стал полным идиотизмом. Конечно, люди тут же столпились и начали строить предположения. А ведь нам было выгодно сохранить все в тайне, хотя бы в интересах следствия!

– Верно, Дагоберт. Эффектное появление отряда полицейских было, пожалуй, лишним, – согласился Грумбах.

– Идем дальше! Он вваливается в банковское хранилище и даже не интересуется, как грабители – по его версии их было несколько – вообще туда попали.

– Боже, а ведь верно! Он об этом и не упомянул!

– Я же говорил, госпожа Виолет, что ожидал от него какой-нибудь глупости. Но он превзошел мои самые смелые прогнозы. Впрочем, даже если бы и задумался, то ничего бы не понял. Я осмотрел замочные скважины. Никаких следов взлома! Это важно, поскольку выводы напрашиваются сами.

– Какие выводы? – спросила Виолет.

Тут вмешался молчавший до этого Грумбах:

– Очевидно же! Либо дверь не была заперта, либо ее открыли. Заметьте, не взломали, а именно открыли. Или настоящими ключами, или отмычками. Если это были настоящие ключи…

– Не будем терять время на эти догадки. Они нам уже не нужны!

– Не нужны? Дагоберт, вы ведете себя так, будто вам уже все известно!

– Кое-что известно, милостивая госпожа. Но давайте по