Большая махинация - Балдуин Гроллер

высоко ценю. Вам-то я могу признаться, что этот телефонный номер служит прикрытием. Когда звонит Дагоберт Тростлер, информация немедленно передается обер-комиссару. Тем временем я отправил своего секретаря в кабинет, предварительно загрузив его работой. Так я смог спокойно поговорить с Вайнлихом.

«Взгляните на эту банкноту в тысячу крон, – сказал я ему. – Я предполагаю, что ее у меня вскоре украдут. Наша задача – ее вернуть. Чтобы быть уверенными и избежать неприятных ошибок, давайте снабдим ее незаметной меткой. Смотрите, я делаю три прокола тонкой иглой в левом верхнем углу. Теперь я заглаживаю след от проколов костяной палочкой, чтобы он не был слишком заметен. Вот, теперь он вообще не виден невооруженным глазом, но, как вы можете убедиться, прекрасно различим под микроскопом. Вы уверены, что сможете опознать эту банкноту?»

«Безусловно. Тем более, уважаемый друг, что я уже запомнил ее номер».

«Вот так действует настоящий профессионал, с которым работать одно удовольствие! Вы предоставите мне обещанных вами полицейских агентов?»

«Они ждут неподалеку. Для вашего сведения: один из них раздает рекламные буклеты чудодейственного средства для роста волос (это его побочный заработок), другой – студент-дуэлянт, пострадавший во время последней схватки. Его благородные черты скрыты под повязкой».

«Отлично!»

Я объяснил Вайнлиху, что мне от него нужно, и попросил как следует проинструктировать агентов, а также пообещал, что не позднее чем через час появлюсь в его кабинете, после чего он ушел. Как только закрылась дверь, я стал яростно названивать в колокольчик, требуя своего секретаря. Тот появился, и я устроил настоящую истерику по поводу тысяч бесполезных дел, в которые мне приходится ежедневно вникать. Затем я сгреб в кучу все письма и бумаги, которые были на столе, и нагрузил его ими, велев разбираться по своему усмотрению. Среди прочих бумаг на столе лежала и банкнота в тысячу крон. Фельд ее видел. В спешке и раздражении я завалил деньги целым ворохом бумаг. Затем я велел слуге подать мне пальто, шляпу и трость и откланялся.

Фельд отправился со своей ношей в рабочий кабинет, а я тихонько проскользнул в ванную и затаился. Через некоторое время я услышал шаги в прихожей и скрип двери – секретарь ушел. Тогда я быстро оделся и поехал к доктору Вайнлиху. Поначалу я застал его на службе одного, но вскоре к нам присоединились наши помощники. Сначала явился «раздатчик рекламных листовок» и привел доктора Фельда, который тут же выразил протест по факту своего необоснованного ареста.

«Об этом поговорим позже», – сухо ответил ему доктор Вайнлих.

Затем он обратился к агенту: «Отведите этого господина в третий отдел и проведите личный обыск, антропометрические замеры[59], фотографирование, все как полагается, по полной форме. Затем доставьте его обратно».

Фельда увели, и тут же появился «студент-дуэлянт» в компании незнакомого господина. Мои расчеты, ваше сиятельство, оказались верны. Доктор Вайнлих по моему поручению проинструктировал агентов, и они разделили свои обязанности. Один должен был проследить за банкнотой, а другой – за самим Фельдом.

Я предполагал, что Фельд немедленно потратит деньги. Знал я и то, что в тот же день утром он вынужден будет навестить своего удачливого партнера по карточной игре, чтобы выплатить долг. Оставалась вероятность, что он сначала захочет разменять тысячу крон. Именно поэтому один агент получил задание установить личность того, кто получит банкноту, и зафиксировать сам факт ее передачи, а второй должен был доставить Фельда в полицию, как только это произойдет.

Все прошло как по маслу. Фельд зашел к ювелиру и купил брошь, разменяв таким образом банкноту. Когда он вышел из магазина, «раздатчик рекламы» тут же взял его под наблюдение, а «студент» тем временем уладил дела с ювелиром.

Когда Фельда снова привели к нам, он смутился, заметив меня среди присутствующих. До этого мне удавалось не попадаться ему на глаза. Доктор Вайнлих действовал четко и без лишних слов. Он разложил перед собой вещи, изъятые при обыске, затем заполнил анкетные данные и перешел к допросу.

«Вы сегодня разменивали тысячекроновую банкноту?»

«Да, но, надеюсь, порядочный человек не попадает автоматически в число подозреваемых только за то, что разменивает крупную купюру!»

«Ну, при определенных обстоятельствах возможно и такое. То есть… порядочный человек, конечно, нет. Можете объяснить, как эта банкнота оказалась у вас?»

«Конечно! Я могу доказать, что получил ее от графини…»

– Ради бога, господин Дагоберт! – вскричала графиня Кэти. – Он что, назвал мое имя?

– Успокойтесь, графиня, он не успел. Доктор Вайнлих тут же прервал его.

«Мы сейчас все выясним, – сказал он и обратился к незнакомому господину, которого привел «студент»: – Господин придворный ювелир Брунс, у вас с собой та банкнота, которую вам дал этот господин?»

«Да, она у меня».

«Можете ли вы поклясться, что это та самая банкнота, которую он вам дал?»

«Да, могу поклясться!»

«Можете ли вы подтвердить, что здесь полностью исключена любая ошибка?»

«Ошибка исключается. Я получил именно эту купюру у моего посетителя. Это была моя первая сделка за день, и у меня в кассе не было других банкнот такого достоинства».

«Хорошо, – продолжал доктор Вайнлих, – тогда мы скоро получим ответы на все вопросы. Мы ищем вполне определенную банкноту. Посмотрите-ка, господин придворный ювелир. У банкноты должен быть номер 7102, а в левом верхнем углу слегка проступают три тонких следа от иглы, образующие треугольник. Если этих меток нет, значит, это не та банкнота, которая нам нужна, и я немедленно распоряжусь освободить господина Фельда. Но если знаки будут найдены, мне придется передать все обстоятельства дела в уголовный отдел для дальнейшего разбирательства».

Придворный ювелир тщательно осмотрел банкноту и передал ее другим. Все указанные метки совпали. Фельд побледнел: он понял, что его уличили. Тогда вмешался я и стал горячо заступаться за своего секретаря. Кража, конечно, доказана, но я не считаю себя потерпевшим и не намерен подавать заявление, а значит, доктора Фельда можно освободить без дальнейших для него последствий.

«Не все так просто, – возразил тут доктор Вайнлих. – Я смогу воздержаться от передачи этого господина в ведение уголовного отдела, но не смогу отменить немедленную высылку из страны. Вы можете подать апелляцию, господин Фельд, но предупреждаю, что до ее рассмотрения вы останетесь под стражей, и я не могу гарантировать, что судебное разбирательство не будет возобновлено».

«Я не буду подавать апелляцию», – проговорил Фельд.

«Тогда на этом все. Агент Флахсманн, вы сопроводите этого господина на Северо-Западный вокзал и доставите его на ближайшем поезде до границы страны…»

«Я предполагал нечто подобное, – снова вмешался я, – и потому распорядился доставить сюда все вещи моего секретаря. Экипаж ждет внизу у ворот».

Фельд взглянул на меня с таким выражением,