Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

литературы, история русской литературы, древнерусская литература, зарубежная литература, античная литература, риторика, фольклористика, физика, логика, космография, рисование и гимнастика. А ведь, кроме того, были еще и кружки, в том числе театральный, где ставили пьесы классиков, даже самого Шекспира. Представьте, какой вал знаний обрушился на юного Борю Бугаева!

Но получалось так, что при директоре, увлеченном филологе, преподавание строилось вокруг литературы и словесности, это было серьезное гуманитарное образование, открывавшее путь в университеты и к профессиональной писательской деятельности. Среди выпускников Поливановской гимназии немало блестящих личностей, составивших славу Отчизны. Ее окончили будущие звезды Серебряного века русской поэзии Валерий Брюсов, Константин Бальмонт, Максимилиан Волошин, поэт, переводчик и теоретик символизма Эллис (Лев Кобылинский). Однокашниками Белого по гимназии были идеолог имажинизма Вадим Шершеневич и поэт, муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон. Поливановскую окончили художник Александр Головин, первый российский чемпион мира по шахматам Александр Алехин. Будущий глава Временного правительства Георгий Львов тоже из числа выпускников. Здесь учились дети Александра Островского и Льва Толстого. В «школу» Льва Николаевича, как отца, не вызывали, но он сам приходил и до хрипоты спорил с преподавателями о литературе.

Борис Бугаев оказался в интересном месте в интересное время, и путь его был предначертан попаданием сюда.

Об уважаемом и даже обожаемом всеми Льве Поливанове Андрей Белый позже напишет в мемуарах:

«Лев Иванович Поливанов был готовый художественный шедевр, тип, к которому нельзя было ни прибавить и от которого нельзя было отвлечь типичные черточки, ибо суммою этих черточек был он весь: не человек, а какая-то двуногая, воплощенная идея: гениального педагога».

О предопределенности пути поэта-символиста и самобытного прозаика Белого-Бугаева может свидетельствовать, и вот этот эпизод из его мемуаров. Как-то году в 1897-м, будучи уже шестиклассником, он торопился на занятия в гимназию, но попал под ливень и решил переждать его в бывшей по пути библиотеке Островского. Там был читальный зал, Борис попросил томик Ибсена, открыл и уже не мог оторваться. Это обернулось запойным чтением. Он «проглатывал» одного за другим Тургенева, Достоевского, Гёте, Гегеля и других авторов, проведя в библиотеке 50 дней и не появляясь на занятиях в гимназии.

Дело должно было закончиться исключением. Но, узнав, чем все это время занимался Бугаев, директор Поливанов его только пожурил и сказал: «Ничего-ничего, не горюйте. Кажется, вы себя нашли».

Действительно, он себя уже нашел. В нарисованной им схеме «Линия жизни» красная стрелка с волшебным названием «Символизм» тянется из 1898 года именно от вешки, поименованной «Гимназия».

Университет и «аргонавты»

В мае 1899-го 19-летний Борис, отучившись у Поливанова восемь лет, успешно сдает в гимназии выпускные экзамены, а 1 июня подает прошение о том, чтобы его приняли на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Декан этого факультета, как мы уже знаем, профессор Николай Бугаев, отец Бориса. Именно он настоял на поступлении сюда, но это не освобождало сына от сдачи вступительных экзаменов на общих основаниях. Успешно сданы, принят. (Окончит он учебу здесь в 1903 году, получив при выпуске диплом 1-й степени.) Отец, кажется, совершенно счастлив, он так хотел, чтобы Боря пошел по его стопам, и вот – сын внял его совету. Как ни странно, мать тоже не возражает, чтобы Борис обучался точным наукам, хотя больше хотела приобщить его к наукам гуманитарным.

Учиться Борису нравилось. Курс давался легко, он с удовольствием дополнительно занимался в физическом кружке, в Зоологическом музее, в химической лаборатории. Но вряд ли держал в голове, что специальностью его станет физика и математика. Вектор интересов все больше смещался в сторону литературы.

В университете Белый обретет настоящих друзей, единомышленников, которые сыграют значительную роль в его жизни. Это Алексей Петровский, увлеченный химией и… православием. Он мог бы стать ученым-химиком или выдающимся священником, но стал переводчиком литературы, одним из учредителей Московского антропософского общества, основателем и редактором первого антропософского издательства в России «Духовное знание» (1912–1918).

Среди университетских друзей Белого – Василий Владимиров, который станет большим художником, гравером, будет иллюстрировать книжные издания Блока, Белого, других поэтов Серебряного века.

Еще один славный друг – Эллис (Лев Львович Кобылинский) – многое сделает для развития символизма, он и теоретик, и поэт, критик, переводчик, философ.

Вместе с Белым они основали литературно-поэтическое сообщество символистов «Аргонавты» (1903–1910), куда вошли разделявшие идеи символизма и пробовавшие писать студенты философского, исторического, физико-математического и других факультетов Московского университета. Собирались по воскресеньям дома у Белого или Владимирова.

В такой обстановке увлеченности и духовности поднималась к зениту звезда Андрея Белого.

В 1904 году он снова становится студентом Московского университета, но на этот раз поступает на историко-филологический факультет – к большой радости матушки Александры Дмитриевны, которая вся такая в музыке, в искусстве, филологиня-филологиня.

Но радость будет недолгой. В 1906 году 26-летний Борис оставляет учебу и уезжает за границу, обретаясь в Мюнхене и Париже. Зачем ему филологический факультет, если знаний для профессионального занятия писательством уже накоплено выше крыши, его имя как яркого поэта и романиста громко звучит в обеих российских столицах. Отъезд, возможно, был и бегством от личной драмы, которая приключилась с Борисом из-за его связи с женой Александра Блока Любовью Менделеевой. Любовь оказалась несчастной (не жена Блока, она-то как раз перенесла это приключение нормально, а любовь к ней).

Хорошая квартира

Однако вернемся в дом на углу Арбата и Денежного переулка, где родился Боря Бугаев. Изначально он принадлежал московской дворянке М. Хромовой. Первый этаж предназначался для торговых помещений, лавок, квартиры на втором этаже сдавались внаем. В 1876 году был надстроен третий жилой этаж, и почти сразу Хромова продала дом почетному гражданину города, приват-доценту Московского университета Н. Рахманову. Здесь стала селиться специфическая публика с определенным достатком – интеллектуальная элита Первопрестольной, московская профессура, ученые. Здесь же поселился и декан физмата Московского университета Николай Бугаев с супругой. Напротив их квартиры проживал еще один профессор – известный экономист, статист Иван Янжул. В народе приметный дом на Арбате вполне логично прозвали «профессорским».

Юному Борису в родительской квартире, да и вообще среди профессоров, было скучновато, а по мере его интеллектуального развития и разбутонивания литературного таланта атмосфера здесь начала казаться затхлой, просто невыносимой. Но на втором этаже под Бугаевыми жили интереснейшие люди – семья Соловьевых. Борис познакомился с ними в 1895 году, будучи 15-летним гимназистом. Младший из Соловьевых – Сергей – был пятью годами моложе Бугаева, но стал его лучшим другом, идя по той же стезе: гимназия Поливанова, затем, как и у Бориса, историко-филологический факультет Московского университета, увлечение символизмом, первые литературные опыты, серьезное писание стихов (среди