Нас предупреждали - Челси Ичасо

– Это произошло после того, как я продала курорт. – Она продолжает аккуратно складывать салфетку, глядя на меня. – Я никогда не встречалась лично ни с кем из застройщиков. Документы подписывала в присутствии какого-то ассистента. Но я несколько раз говорила по телефону с одним из их руководителей и не могла избавиться от ощущения, что у него очень знакомый голос. К сожалению, я вспомнила, кому принадлежит этот голос, только после того, как подписала все документы. Он принадлежал школьному другу Николаса. И я слышала этот голос в ночь убийства Николаса.

При этих словах у меня сдавливает грудь.

– Всем известно, что в тот вечер была сходка друзей Николаса, но все думали, что друзья разошлись задолго до его смерти. Брат не хотел, чтобы я ошивалась поблизости, поэтому сказал мне сидеть в моей комнате и не высовываться. Поэтому я только слышала его ссору, но не видела ее. И чем больше я об этом думала, тем больше воспоминаний всплывало в моей голове. Я вспомнила, что Николас ввязался в ссору с одним из тех парней – это и был тот самый руководитель, с которым я говорила по телефону. Мой брат кричал вовсе не на мою мать. Он орал на того парня, которого я не видела, потому что Николас заставил меня сидеть в комнате. И вдруг этот парень – теперь уже мужчина – объявляется с намерением купить участок со всеми постройками. С чего вдруг? За двадцать пять лет никто ни разу не пытался со мной связаться, чтобы выкупить у меня эту землю. У нее всегда была дурная репутация, она – пятно на карте Фэйрпорта. Даже если бы кто-то восстановил курорт в его прежнем великолепии или построил что-то совершенно другое, найти покупателей было бы ой как трудно. Поэтому я начала задаваться вопросом, почему эта компания так стремилась забрать у меня эту тяжкую ношу.

Я думаю о своем отце и Николасе, об их одинаковых татуировках. О ссоре из-за соревнований по серфингу всего за неделю до смерти Николаса.

К горлу вновь начинает подкатывать тошнота.

– Эту часть истории я никому никогда не рассказывала. Ни полиции, ни журналистам, которые годами охотились за мной. Я никогда не заявляла о даче ложных показаний, но и полицейским на ошибки не указывала. Они считали, что моя мать выбросила нож в океан после того, как убила моего брата. Но я знаю, что все было не так. – Она откашливается и допивает остатки чая. – До прибытия полиции в ночь убийства Николаса я пребывала в полном ужасе. Моя мама выкрикивала имя Николаса, потом громко звала меня, а отца все не было: он проверял, как дела у гостей, не случилось ли чего в его отсутствие. Я сидела в укрытии, пока не услышала голос отца. Приоткрыв дверь своей комнаты, я долго подглядывала в щель: он нашел мою мать, всю в крови, с орудием убийства в руках. Отец увел ее в сторону, и я больше ничего не видела. Не видела, что произошло с ножом.

– Как думаешь, что он с ним сделал?

– Пару лет спустя, во время одного из моих припадков, я спросила отца об этом ноже. И он сказал, чтобы я ни о чем не волновалась. Что он знал: просто вытереть нож было бы недостаточно, чтобы спасти маму. Поэтому он спрятал его в «Виллидж», под основанием. Наверное, речь шла об одном из домов. – Она умоляюще смотрит на меня. – Но, видишь ли, его поступок не привел к оправданию моей матери. Он привел к обвинительному приговору. Но она не убивала моего брата. Это сделал кто-то другой. На том ноже – отпечатки пальцев, а может, даже ДНК убийцы. А до меня это дошло слишком поздно. – Она дергает плечом. – А теперь мой отец – единственная душа, которой было известно местонахождение орудия убийства, – мертв. А эта земля больше мне не принадлежит.

– Так вот почему кто-то хочет застроить этот участок заново, – говорю я. – Он наверняка знает о ноже и не может его найти. Поэтому хочет скрыть улики, раз и навсегда. – Я пытаюсь это осмыслить, непроизвольно представляя себе лицо отца, со стершимися от времени чертами. Это он владеет компанией «Звездный свет»?

Я вбиваю в поисковую строку в телефоне «Звездный свет». Есть! Я захожу по ссылке на интернет-сайт, но там есть только главная страница, содержащая туманное описание компании, и логотип в виде золотой четырехконечной звезды.

Внизу страницы есть номер телефона. Когда я набираю его, механический голос благодарит меня за звонок в головной офис «Звездный свет» и просит оставить сообщение.

– Не утруждайся, – говорит Аделина. – Как только я поняла, что продажа участка была ошибкой, я попыталась копнуть под эту компанию. Мне ни разу не перезвонили.

– Значит, «Звездный свет»… существует только на бумаге? – спрашиваю я.

– Насколько я поняла, это какая-то частная лавочка. Того, кто за ней стоит, практически невозможно отследить.

Прямо как моего отца. А вдруг он убил не только Николаса, но и остальных?

– Там, на территории, могут быть еще улики. Мы все знаем, что твоя мать не убивала Фару Палмер или Эстер Лэмб. Или последних жертв.

Печально кивнув, Аделина, наконец, кладет обратно на стол салфетку в горошек, которая превратилась в ее руках в цветок с шестью заостренными лепестками.

– Но почему застройщики не могли просто проникнуть на территорию, чтобы поискать нож? Старшеклассники же как-то туда пролезали.

– Думаешь, они не пытались? Уверена, они не раз отправлялись на поиски, вот только без подсказки про основание это было все равно что искать иголку в стоге сена. Перерыть весь этот гравий? К тому же, – говорит она, подаваясь вперед, – даже если бы они знали о пространстве под основанием, они бы стали искать только в особняке. Им не известно о других технических подполах.

– Какие еще другие подполы? – спрашиваю я.

Ее взгляд мечется по углам кофейни, словно застройщики могут нас подслушивать.

– Только моя семья знала, что в домах были обустроены технические подполы. Большинство домов в городе в те времена подполов не имели, но мой отец хотел сделать все по-своему. А поскольку городская администрация не согласовала бы ему перепланировку, эти помещения даже не отображены на строительных планах. Вход замаскирован, и чтобы туда проникнуть, надо забраться под крыльцо. Я обыскала пять из шести домов, но до «Стеклянного побережья» так и не добралась: застройщики стали