Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

посидел в парке, добрел до машины и стал выдвигаться в сторону Ярославского шоссе. Яма попалась недалеко от Красного Пути, чуть не отвалилось колесо. Уже поздний вечер был, когда охранники с КПП (поклон им низкий) помогли дотолкать машину до дома. С тех пор и стоит на приколе.

Котляр побежал в парфюмерный магазин на улице Горького — там как раз выстроилась очередь за любимыми духами Инги. Посетил «Детский мир», но ничего для Юленьки не подобрал, расстроился. Посетил Москву-реку в районе парка Горького, покатался на аттракционах. Ни с кем не встречался, не общался. Машина по дороге не ломалась. В районе Котельнической набережной ни тот ни другой не отмечались.

Как это было удобно! Проверить невозможно — разве что уточнить, шли ли «Новые амазонки» в «Авроре». Разумеется, шли! И что-то во всем этом было не так. Вернее, так, все сходилось. Кто из них врал? Обоих в наручники и колоть, пока кто-то не признается? Да за такой новаторский подход начальство голову оторвет…

— Почему вы спрашиваете, где я был? — осмелился поинтересоваться Котляр. — Что случилось? Меня в чем-то подозревают?

Тот же самый вопрос беспокоил Барбулиса. Оба чувствовали себя крайне неуютно. Так и должен был вести себя нормальный человек, не совершавший ничего дурного, но не знающий, как доказать это органам. Чутье работало — группа находилась на верном пути. Один из этой парочки вел себя естественно, другой — грамотно. Ответа на вопрос они не получили, что только усилило нервозность. Задерживать их не было оснований. Оба уходили, облегченно вздыхая. Аверин многозначительно переглядывался с Машей.

— А еще вот такая идея, — на выходе из здания сообщила Мария. — По крайней мере, мы ничего не теряем. Один из них собирает секретную информацию и сливает своим работодателям, верно? Именно из этого мы и исходим…

— Или все втроем. Или оба, — не к месту вставил Павел.

Мария споткнулась и как-то странно на него посмотрела.

— Или так… Данная идея витает в воздухе, но мы ее старательно избегаем. Действительно, почему бы им не сговориться? Хотя бы двоим. Меньше денег, зато всегда рядом верное плечо, гм… Но это не умаляет того, что я хочу сказать. Вряд ли наш шпион ходит на ротатор и при всех делает копии секретных материалов. Он использует фотоаппарат. Не «Зенит», конечно. И не «ФЭД» с мощным объективом. Это миниатюрная камера, позволяющая делать до сотни фотоснимков. «Миноикс», «Пентакс», «Тессина». Камера стандартного исполнения, или, скажем, в форме брелока, или под пуговицу. Без камеры — никак, слишком крупный объем данных надо скопировать. Вряд ли он каждый день таскает камеру на работу. Однажды могут обыскать. Человек в доску свой, но всякое бывает. Сегодня мы на них крупно наехали, шпион почувствует опасность. Рабочее место могут обыскать. Устройство хоть миниатюрное, но заметное.

— Предлагаешь провести личный обыск при выходе с работы? — задумался Павел, — Думаешь, он испугался настолько, что потащит ее домой? Не слишком ли радикально — учинять осмотр на людях? Человек может оказаться невиновен. Как он будет себя чувствовать перед окружающими? Что люди подумают?

— Можно и тактично, — пожала плечами Мария. — Все в наших руках, Павел Андреевич. А не выйдет — ничего не теряем, как уже сказано. Мы же хотим вывести эту публику из равновесия? Не сам ли это предлагал?

Все это было крайне болезненно. Доктор Краснов мог нажаловаться в Москву, и тогда незадачливых чекистов крупно взгреют. Проект контролировался наверху, а тут слон в посудной лавке… Но рациональное зерно в словах Марии имелось. Шпион должен сделать паузу, удалить все, что его компрометирует. Алексей Котляр сегодня не улыбался коллегам и не шутил. Быстро преодолел расстояние от лаборатории до проходной, выждал очередь из желающих выйти на свободу. Он нервничал, выказывал признаки нетерпения. Предъявил пропуск, миновал турникет. За КПП облегченно вздохнул, направился наискосок на стоянку. В мусор ничего не выбрасывал, от лишних вещей не избавлялся. Он и сегодня прибыл на машине, хотя мог бы и добежать до работы.

«Москвич» стоял на дальнем краю стоянки, под раскидистым кленом. У машины Алексея уже ждали. Он побледнел. Но стоически завершил остаток пути, достал ключи от машины.

— В чем дело? — пробормотал он посиневшими губами. — Почему меня не оставляют в покое?

— Сохраняйте спокойствие, Алексей, — сухо отозвался Аверин. — Сожалею, но мы вынуждены вас обыскать. Стойте прямо, не сопротивляйтесь.

— Нет, позвольте. — Он невольно дернулся. — На каком основании? Вы не имеете никаких полномочий…

— Не смешите, — поморщился Павел. — Вы же не про санкцию прокурора сейчас говорите? Боюсь, у нас есть все необходимые полномочия. В противном случае продолжим общение в другом месте. Приступайте, коллега.

Карский с невозмутимой миной обшарил фигуранта, попросил вывернуть карманы. В принципе, Котляр справился с собой, вернулось самообладание. Сообразил, что сопротивляться себе дороже. Он только стрелял глазами по сторонам — не видят ли люди его позора. Но вроде никто не видел. Он терпел, закусив губу. Личный обыск ничего не дал. Карский забрался в машину, исследовал содержимое бардачка, пепельницы, дверных карманов. Осмотрел сиденья, потайные закутки, приподнял коврики. Осмотрел двигатель, перебрал содержимое багажника. Ничего. Пришлось извиниться, пожелать доброго вечера. Котляр расслабился, быстро залез в машину. Двигатель заглох — резко отпустил сцепление. Попробовал еще раз, получилось.

«Какие мы впечатлительные, черт возьми», — думал Аверин, провожая глазами «Москвич».

Барбулиса подкараулили в безлюдном переулке, когда он решил срезать. Работали Мария и Кучевой. Вежливо представились, предъявили документы — хотя он уже знал эти лица. Но от волнения мог и забыть. Этот персонаж также обладал тонкой душевной организацией. Он встал как вкопанный, затем осмелился покачать права — в ответ получил предложение продолжить беседу в специально отведенном для этого месте (в принципе, недалеко, на соседней улице). На миг Марии показалось, что он собрался бежать. Такое случается — шквал эмоций, порыв души. Даже невиновные бегут быстрее лани. Он позволил себя обыскать. Кучевой поторапливал — ведь Геннадий Леонидович не хочет, чтобы их кто-нибудь тут заметил? Никаких шпионских штучек при парне не нашли. Но перенервничал он изрядно. Про свои права больше не вспомнил — а если по совести, сотрудники Комитета занимались самоуправством.

— Ботинки снимите, — сухо приказал Кучевой.

А вот это было унижением. Но фигурант и это стерпел. Присел на фундамент ближайшего строения, делал все, что просили.

— Все в порядке, пока вы свободны, — сухо сказала на прощание Мария…

— Это невероятно, — пробормотал доктор Краснов, когда его остановили в аналогичном тихом месте. — Что вы себе позволяете? Какое вы имеете право? Я буду жаловаться, и вы об этом сильно пожалеете…

— Прошу