Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

— А конфеты? — протянула с обидой, голосок задрожал. — Папа, ты обещал…

Котляр засмеялся, стал извлекать из брючного кармана пакетик с батончиками. Девчонка радостно засмеялась, вырвала у папы конфеты. Семейство перекочевало в дом. Симпатичная русоволосая супруга поучала своего избранника, что не стоит расстраивать ребенка — даже перед тем, как его обрадовать. Это плохо сказывается на детской психике. Он вроде должен знать — ученый же и с психологией как-то связан.

— Так это я на работе умный, милая, — оправдывался Алексей. — А дома — пень пнем…

Геннадий Барбулис покинул учреждение через десять минут после коллеги. Плотный блондин с простодушной располагающей физиономией, одет демократично — рубашка с погончиками и короткими рукавами, кроссовки, джинсы — не сказать, что фирменные, но и не вполне отечественные (видимо, Индия). На плече висела сумочка. Вместе с ним вышла женщина — на вид постарше. Она трещала без умолку, а фигурант вежливо улыбался и односложно отвечал, украдкой поглядывал на часы. Дама что-то предложила, Геннадий вежливо отказался, изобразив виноватую улыбку. Женщина вздохнула, побежала через дорогу. Барбулис отправился в другую сторону — по тротуару вдоль ограды. Его догнал коллега мужского пола, и недолгое время они шли вместе. Коллега энергично жестикулировал, что-то доказывал. Потом их дорожки разошлись, Барбулис заспешил к детскому садику в тупике улицы. Он исчез за оградой, вскоре возник с мелким, но чрезвычайно деловым человеком. Пацаненок подпрыгивал, держал отца за руку, пальцем другой руки ковырял в носу и тоже много говорил (научили на свою голову). Барбулис слушал, прилежно вникал в проблемы подрастающего поколения.

Метров через триста они свернули на примыкающую улочку и исчезли за калиткой. Домик был неплох, а участок даже больше, чем у Котляра. Супруга прибежала уже после них — с полными сумками. Очевидно, в этой семье она была добытчицей. Если Инга Котляр производила впечатление, то Алена Барбулис была просто красавицей. Волнистые локоны, отличная фигура, привлекательное личико. Видимо, пока еще было престижно выходить замуж за потенциальных доцентов с кандидатами. В доме воцарилось оживление, хлопали двери. Пацан взгромоздился в здоровенную игрушечную машину и гонял в ней по плитам двора, иногда выезжая на «бездорожье». Это была единственная исправная машина в семье. Сиреневый «ИЖ-Комби» стоял у сарая, переднее колесо было снято, кузов подпирала стопка кирпичей.

Петр Аркадьевич Краснов уходил с работы последним. Видимо, уборщица прогнала, чтобы не путался под ногами. Он шел, помахивая старомодным портфелем — в рубахе навыпуск, в строгих серых брюках. Петр Аркадьевич имел благообразную внешность, носил очки, окладистую бородку. Немного выпирал живот (но не критично, даже солидно), спина прямая, как у военного. На лице — несмываемая печать интеллигентности, которую в Советском Союзе (по крайней мере в первые десятилетия) не больно-то жаловали. Петр Аркадьевич еще не оправился от работы, растирал пальцами лоб, что-то бормотал. Свернул — и чуть не угодил под машину. Водитель вовремя затормозил, воздержался от ругательных комментариев. Доктор Краснов даже не заметил препятствия, прошел мимо, погруженный в свои мысли. Водитель проводил его глазами, покачал головой и поехал дальше.

Супруга была моложе Петра Аркадьевича — или хорошо сохранилась. Все еще фигуристая, высокая — выше мужа, вышла с участка, когда он надавил кнопку звонка у ворот, снисходительно приняла поцелуй в щечку, стала ворчать, что ему стоило бы воспользоваться ключом — она бежала из летней кухни, и там уже все разлилось из кастрюли. Ох уж этот досадный быт, губящий все светлое и радостное… Краснов что-то бормотал, просил прощения, обещал, что в следующий раз точно воспользуется ключами. Супруга побежала на летнюю кухню, Петр Аркадьевич поднялся в дом — отдыхать после праведных трудов…

Больше в этот вечер с участка Петра Аркадьевича новостей не поступало. Темнело поздно, солнце медленно спускалось к горизонту. Вечер был тих, спокоен. После ужина семейство Котляров загрузилось в машину и выехало на природу, до которой было метров триста. На озере еще были отдыхающие. Кто-то приходил сюда пешком, другие приезжали на машине. Народ купался в лучах заходящего солнца. Компания молодых людей в кружке играла в волейбол. Алексей и Инга сидели на обрубке дерева, Котляр приобнял жену, она, как в мелодрамах, положила голову ему на плечо. Ребенок с визгом бегал по воде, брызги летели во все стороны. Как только девочка заступала глубже, следовал материнский окрик, и крошка пулей влетала на берег. Это было так трогательно, что просто зубы сводило от скуки.

В семье Барбулисов вечерний прием пищи задержался, и прогулок перед сном они не устраивали. С участка струился дымок. Сначала пахло просто дымом, потом потянуло курочкой, которую предварительно замариновали. С каждой минутой пахло все соблазнительнее, и это начинало нервировать. В полумраке по участку шныряли тени. Геннадий манипулировал у громоздкого мангала, Алена принесла раскладной столик, стала его накрывать. Лампа на веранде освещала часть двора. Наследнику надоело носиться на машинке, какое-то время он гонялся за пушистым разобиженным котом, потом мама накормила его отдельно и отвела спать. Курочка дозрела, супруги ели, наслаждаясь покоем. О чем-то говорили — мирно, дружелюбно, словно только вчера поженились. Позвякивала бутылка, и это было просто возмутительно! Геннадий жаловался, что в магазине остался только белый портвейн «Алушта». А ведь еще недавно — полная галерея крымских вин: все мускаты, мускатели, херес, мадера, даже пино гри с его неповторимым божественным вкусом! Потом супруги сидели, обнявшись — прямо как те, на бревне, — смотрели, как на землю опускается мгла. И Павел, кажется, понимал, что чувствуют люди, убивающие в состоянии аффекта! В машине было неудобно, затекли ноги.

— Объясни мне, Паша, какого хрена мы тут делаем? — раздраженно прошептала Мария. — Ждем резидента в голубом вертолете? Не едим, так поглядим? Я уже чуть слюнями не захлебнулась. Заводи тачку, и поехали отсюда к чертовой бабушке… Хлебников говорил про какой-то кафетерий, работающий до одиннадцати вечера… Только тихо заводи машину, а то они рядом, услышат.

— Тихо — это как? — с иронией спросил Аверин. — Эта тачка, моя дорогая, тихо не заводится. Иди, толкай. Отгоним в соседний переулок, там заведемся…

На следующий день в районе обеда прибыли голодные коллеги — Кучевой и Карский, привезли с собой неутешительные сведения. Фото фигурантов показали официанткам на Котельнической набережной. Дамы долго ломали головы и расписались в собственном бессилии. Но точно не Краснов. У того тоже была борода, но другая. Сомнительно, что одной бородой можно прикрыть другую. Да и моложе выглядел посетитель. Дальнейшие мнения разошлись. В принципе, могли быть и они.