Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

дрессировщика Дурова. Последний присутствовал, чтобы его животные не нервничали, и принимал участие в мероприятии. Кажинский в те годы был весьма популярной персоной, общался с Бехтеревым, Циолковским, с писателем-фантастом Беляевым…

— Ну последнее не удивительно, — проворчал Аверин.

— Ты слушаешь или я напрасно сотрясаю воздух? — рассердилась Мария. — Атрибуты эксперимента были несложны. Изолятор системы Кажинского — что-то вроде примитивной телефонной будки; коммутатор с двумя положениями — открыто и закрыто. Кажинский манипулировал рубильником, его приятель Дуров, сидя в будке, мысленно побуждал собаку к тем или иным действиям. Собаки послушно приносили нужные предметы, в частности телефонный блокнот. Далее задачу усложняли — укладывали на пол несколько стопок книг. Собаке внушали принести определенную, и она это делала: рылась в стопках и приносила то, что требовалось. Молчи, Павел Андреевич, знаю, что собаки читать не умеют. Но все получалось. Просили рваную — приносила рваную. Просили без обложки — приносила без обложки. Животные сменялись — чтобы не заподозрили в мошенничестве; результаты эксперимента плюс-минус совпадали. Изобретение прекрасно работало — что и отметила высокая комиссия. Но впоследствии стали выявляться неприятные побочные эффекты. Собаки, принимавшие участие в опытах, становились вялыми, безжизненными, теряли способность выполнять даже элементарные команды. Превращались, говоря понятным языком, в овощи и тихо загибались. До опытов на человеке, к сожалению, не дошли. Или к счастью, как посмотреть. Работы над «мозговым радио» по решению сверху свернули, ученую группу расформировали. Больше ничего подобного не делали. Кажинский был недоволен, писал жалобы, кричал, что все решаемо, но человека в итоге заткнули. До конца жизни он занимался другими проектами. И все же издал вторую книгу о «мозговом радио» — где настаивал на своей идее, подробно ее описывал и призывал продолжить разработки. Но все осталось там же, и книга особым успехом не пользовалась. Сейчас мы видим, что его старания не прошли даром, под конец жизни Кажинский обзавелся учениками и последователями. И доктору Краснову удалось убедить руководство в целесообразности продолжения работы. А теперь он, судя по всему, совершает великий прорыв в этой области…

— Мракобесие какое-то, — покачал головой Аверин. — Мы сейчас всерьез рассматриваем этот бред?

— Это не бред, — пришел на помощь Марии Хлебников. — Что есть, то есть. Почему ваши шпионы так заинтересовались этими работами и из лаборатории течет, как из прорванной трубы? Лично я в этих вопросах не закостенелый консерватор. Если что-то не опубликовано в журнале «Наука и жизнь», то не значит, что этого нет.

— Вы еще наличие бога допустите, Олег Родионович, — буркнул Аверин. — А что, сидит старичок на облачке, решает вопросы мира. К тому же скоро этого старичка легализуют. Ладно, будем считать, я верю в эту галиматью. Доктор Краснов развил теорию своего предшественника, вывел ее на новый уровень и от опытов с собаками перешел к опытам с человеком. Допустим, есть результат, он научился передавать сигналы от человека к человеку и что-то там внушать…

Некстати вспомнилась странная смерть Шатровой. Встреча в кафе на набережной с неопознанным персонажем, причем говорил в основном персонаж, а Анна Владимировна слушала. Вышла из кафе сама не своя, потухшая, какая-то «роботизированная». Наутро влила в себя убойную дозу уксусной эссенции — на что никакой уважающий себя самоубийца не пойдет…

Стало как-то неуютно. Неужели верить в эту чушь? Всему на свете есть разумное объяснение.

— Тебя околдовали? — осторожно осведомилась Мария. — Не о Шатровой сейчас подумал?

— Нет, — он скрипнул зубами. — Но допустим, все так. Сигнал из головы одного человека передается в голову другого. Ну пришел сигнал, испытуемый почувствовал его. Так что же, сразу бежать и выполнять чужую установку? Прикажи мне выпрыгнуть из окна — вряд ли выпрыгну. Даже при всем к тебе уважении.

— Я так и думала, — сухо улыбнулась коллега. — Наши отношения с тобой, Павел Андреевич, строятся исключительно на взаимном уважении. А если это мощный сигнал? А если это сигнал, блокирующий твое критическое мышление? И чужая мысль превращается в твою навязчивую идею. Ты не можешь от нее избавиться, она довлеет над тобой, и ты выполняешь установку, чтобы освободиться от этого наваждения. Хотя в уголке оккупированного сознания попискивает голос разума, напоминает, что ты все делаешь неправильно… При этом человек может полностью превратиться в одержимого, а может выглядеть абсолютно нормальным, хотя и с идеей фикс в голове…

— Да, звучит как полная фантастика, — глухо сказал Хлебников. — Достукались, товарищи… Как хотел бы я согласиться с Павлом Андреевичем…

— И как, по-вашему, передаются эти сигналы? — настаивал Аверин. — Кажинский использовал закрытый короб-изолятор. Что использует доктор Краснов? Аналогичную герметичную камеру? Переносной приборчик, легко умещающийся в сумке? Никаких устройств, а все необходимое помещается в голове? Раз уж ты привела пример Шатровой… У ее собеседника не было при себе телефонной будки, крупных предметов тоже не было — официантки обратили бы внимание.

— А я знаю? — фыркнула Мария. — Я такая же, как и ты, товарищ подполковник, только не воспринимаю в штыки все новое. В кафе она могла получить предварительную установку. Потом ее добили — скажем, машина с оборудованием у подъезда… Согласна, звучит завирально, у этих людей вряд ли есть возможности спецслужб… — Мария задумалась и надолго замолчала.

— Шатко все, — признался Павел. — Лаборатория большая, а мы подозреваем только участников проекта «Дельта». Да, это предпочтительные кандидаты, но тем не менее… Хорошо, с них, по крайней мере, начнем. Происходило в организации что-то подозрительное, Олег Родионович, что-то выбивающееся из привычного хода вещей?

— Не замечено, — покачал головой Хлебников. — Учреждение работает без сбоев. В штате больше девяноста человек, включая хозяйственников, снабженцев и уборщиц. Случаются конфликты между сотрудниками — не без этого. Война амбиций, знаете ли. Случаются и трагические случаи. Лаборант четыре месяца назад во дворе промзоны попал под грузовик. Водитель сдавал назад, не глядя в зеркало, а парнишка ловил ворон. Быстро увезли в загорскую больницу, но спасти не удалось. У кандидата медицинских наук Завьялова случился сердечный приступ — как раз в преддверии защиты докторской. Жалко человека, ему и сорока не было… Шпионов не выявляли, на чем-то преступном людей не ловили. С работой моих ребят можете ознакомиться на месте. Все инструкции строго выполняются — это заведенная рутина. В епархию Краснова не суемся, осуществляем лишь внешний мониторинг. Таково распоряжение начальства. Они же там все такие трепетные, с тонкой душевной организацией…

— Утечка идет от участников проекта «Дельта», — открыл Америку Аверин. — Это приоритетная версия. Что по кругу подозреваемых? Низший персонал можно исключить. Характер передаваемых на Запад данных свидетельствует о том, что работает человек, знающий все тонкости дела. Это может быть только научный работник,