Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

с довольным видом забрался в салон. Впрочем, не ерничал, не подмигивал — дабы не злить лишний раз комитетчиков. Расселись остальные. Водитель «Форда» вежливо уступил дорогу инвалиду на разбитом «Запорожце» и влился в поток, ползущий по Ленинградскому проспекту.

— Твою-то мать, — выразила общее мнение Мария. — Увели, блин, из самого пищевода… Ладно, Павел Андреевич, не расстраивайся. Считай, что избежали международного скандала. Харрингтона все равно пришлось бы отпускать — он же никого не убил. И не факт, что он раскрыл бы имя агента в лаборатории. Сами его найдем, мы теперь знаем, где искать.

Глава восьмая

— Ну, братцы, я вам прямо рукоплещу, — язвительно встретил подчиненных генерал Зимин. — Так работать надо уметь — снимаю шляпу. Ильинского — упустили, Шатрову — упустили, Харрингтона — тоже упустили… Эх. И что прикажете с вами делать?

— Позволить выполнять свою работу, товарищ генерал-лейтенант, — отчеканила Мария, — не поддаваясь эмоциям и минутным слабостям. Харрингтон пусть живет, главное, что он нас привел к нужному месту. Других закрытых учреждений там нет в радиусе двадцати верст — я проверила. Он что-то забрал из тайника. Да, досадно, очередная порция наших секретов ушла налево… Харрингтон все равно здесь не задержится. Можем объявить его персоной нон грата. Только, думаю, он сам уберется.

— Уже убрался, — проворчал Зимин, — первым же рейсом. Посольские отвезли его в аэропорт, сопроводили до посадки на борт, чтобы мы чего не удумали… То есть работаете нормально, товарищи? — Он иронично щурил глаза. — Есть повод выписать премию всем отличившимся?

— Вины с себя не снимаем, Григорий Александрович, — проворчал Аверин. — Но наша коллега в чем-то права. Мы знаем, где искать. Да, не все идет гладко. Но все же поступательное движение есть…

— Идите, работайте, — досадливо отмахнулся Зимин. — И не просто работайте, а… поступательно, или как вы там умеете… Надеюсь, не потребуете дополнительных ресурсов?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант…

— Только самую малость, Григорий Александрович, — жалобно протянула Мария. — Такое дело… Харрингтон не за грибами прибыл к поселку Красный Путь. Маршрут накатанный, он туда частенько мотался. Раз в неделю, в две недели — следствие покажет. Лично я уверена, — и Павел Андреевич со мной согласится, — в том лесу у преступников тайник. Насчет личной встречи не уверена — грибники кругом. Агент Харрингтона — сотрудник «почтового ящика», закрытого учреждения, находящегося в том районе. Въезд в поселок, тем более на объект, ограничен, но местным можно оттуда выходить или выезжать. Не на зоне живут. В текущее время года, например, за грибами. И вряд ли их обыскивают. Крот оставляет в тайнике секретное послание — например, копии документов или микропленку — и удаляется. Приезжает Харрингтон и забирает. Иногда оставляет указания или, скажем, деньги. Неудобно, долго, но как еще? Лаборатория — там, Москва — здесь. Возможно, иногда крот приезжает в Москву — на отдых или по делам, — тогда им проще. Но, как правило, сотрудники подобных учреждений не часто покидают место жительства и работы, варятся в своем соку, и семьи с ними. Неизбежная плата за приличную зарплату, особое снабжение и приличные условия проживания. Но все присутствующие это знают. Место, где Харрингтон оставил машину, известно. Он отсутствовал минут сорок, вернулся с пакетом в корзинке. Но ему еще нужно было набрать грибов для видимости. Так что тайник в том лесу. Это не дебри, не лезть же через бурелом. Обязательно должна быть видная примета — переломанное дерево, ручей, канава. Вряд ли агент в курсе, что Харрингтон провален. Со временем узнает, но пока — нет. Это место надо найти, возможно, взять под наблюдение…

— И вы не хотите марать свои белые ручки и ножки, — язвительно вымолвил Зимин.

— Товарищ генерал-лейтенант, если прикажут, мы хоть в болото с головой…

— Хорошо, Погодина, я тебя услышал. Идите, работайте.

Только на следующий день группа из пяти сотрудников, включая лейтенанта, следившего за Харрингтоном, выдвинулась в район. Тайник, как ни странно, нашли — помогли следы в податливом глиноземе. Там была и устрашающая переломанная береза, и ручей, и даже канава. Тайник оборудовали под осиновым выворотнем, зацепившимся ветками за соседние деревья. В яме под клубком корней лежал холщовый мешок, куда и помещали послания. Мешок, разумеется, был пуст. Земля вокруг тайника отчасти истоптана, но рядовые грибники обратили бы на это внимание. До поселка по прямой — не больше километра. По изгибам проселочных дорог, которых насчитали не меньше трех, километра полтора. Лесной массив не попадал под запрет — приезжай любой, делай что хочешь, разумеется, в рамках действующего законодательства. Колючка и таблички угрожающего содержания находились восточнее. За поселком, в сторону границы области, тянулась вереница живописных озер, произрастали нетронутые цивилизацией леса. Пугая грибников, сотрудники обошли район, задали по рации резонный вопрос: есть ли смысл оставлять засаду? Харрингтон забрал послание позавчера, зачем его агенту так часто бегать к тайнику? В этом имелся резон. Да и где обустроить пост? На дереве? Кто-то предложил поместить под выворотень медвежий капкан — у него как раз на даче завалялся. Сунет злодей в яму руку — и ага. Выживет, конечно, зато потом найдут по гипсу. Да и не жалко — злодей же. От идеи с сожалением отказались. Он-то, может, и злодей, но мы точно не фашисты. Другое дело — вести строгий контроль, кто из местных ходит в лес и с какой регулярностью. Когда поместили последнее послание в тайник? А вот этого, увы, не знали. Это могло быть и три дня назад, и неделю — визит Харрингтона с этим никак не соотносился…

Но все же на проселок между лесом и жилой зоной поставили машину. Дежурили до темноты, фотографируя всех, кто направлялся в лес. Следующее рандеву у генерала состоялось через день.

— Об успехах спрашивать не буду, все ясно, — проворчал Зимин. — В поселке Красный Путь Загорского района расположен филиал Московского института мозга, так называемый почтовый ящик № 212. Официально — научно-исследовательская лаборатория «Кристалл». При учреждении — небольшая производственная база. Засекречено — до упора. Бесперебойные поставки из Москвы. Охрана, режим секретности. Занимаются важными и актуальными вещами — по крайней мере часть организации. Смысл в такой отдаленности, разумеется, есть. Лично я не знаю, чем они занимаются. Директор — Свешников Борис Вениаминович. За объектом надзирает наше Пятое Управление, но, убежден, и они не в курсе выполняемых работ. Ученые мужи подчиняются непосредственно руководству головного института. Допуска на территорию нет даже у нас — требуется согласование и уйма волокиты. Но это решим. Вопрос — насколько быстро. По линии нашего ведомства объект курирует