Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

— Не гадай. Жизнь покажет. Пока не знаем, куда именно собрался наш приятель. Если в тех краях закрытая зона, значит, он должен в нее упереться…

По рации докладывали: Харрингтон съехал и с этой дороги, не доехав до запретной территории. Пока он ничего противозаконного не совершал. Проехал деревушку, в которой кто-то жил, дальше катил по разбитой грунтовке. Такое ощущение, что он объезжал Красный Путь. И двигался уверенно — не впервые в этих местах. Наружка старательно выдерживала дистанцию, на проселок не спешила. «Жигули» переваливали через рытвины, объезжали опасные участки. За свинарником начинались перелески. Зеленый массив был смешанный — хвойники, осинники, светлые березняки. За заброшенным строением ангарного типа высился сплошной лес. Его разрезали проселочные дороги.

Две женщины с лукошками возились на опушке — перебирали свою добычу. Грибников здесь хватало. На «Жигули», въезжающие в лес, глянули мельком, не обнаружив ничего необычного. Сотрудники наблюдали из-за косогора, как Харрингтон въезжает в лес. Выждали, двинулись следом, надеясь, что далеко он не углубится. Отыскалось место, чтобы съехать с дороги и встать под раскидистым боярышником. Водитель остался в машине, напарник отправился «по грибы». Лес разредился, открылась поляна. На краю стояли «Жигули» салатного цвета. Британец переоблачился, натянул резиновые сапоги, брезентовую штормовку — а-ля яростный стройотряд. С заднего сиденья извлек пустую корзинку — малой вместимости, но достаточной, чтобы пустить пыль в глаза. Он закрыл машину, глянул по сторонам и зашагал в лес, давя подошвами хворост. С грибами в подмосковных лесах в этом году был полный порядок.

Офицер не рискнул идти за ним. Экипировкой не обеспечили, достаточно взгляда, чтобы понять, кто он такой. Лейтенант был молод, но не из отчаянных, ушел за трехствольную осину, где и занял выжидательную позицию. По рации пришел ответ на запрос: все верно, в лес не соваться. Харрингтон когда-нибудь выйдет. Павел остановил «Волгу» перед отворотом с трассы. Соваться в дебри на этой машине было бы странно.

— Одно из трех, товарищ подполковник, — развлекала его Мария, — либо наш лондонский денди направляется к тайнику, где для него оставлено послание, либо назревает личная встреча с агентом, но это маловероятно, учитывая удаленность от Москвы, наличие посторонних в грибных местах и тому подобное.

— А третье что? — покосился на нее Аверин.

— Просто за грибами пошел, — пожала плечами сотрудница. — И не спрашивай, почему в такую даль забрался. Этих грибников не поймешь — так же как охотников и рыбаков. Остается ждать… Чем займемся? — Глазки Марии хитро заблестели. — Давай съедем куда-нибудь в тень, что ты встал на самом пекле? Мы скоро закипим…

Харрингтон вышел из леса через сорок минут — сотрудник уже изнервничался. Британец насвистывал что-то легкомысленное, аполитичное — кажется, из репертуара группы «Биттлз». Ливерпульскую четверку в Советском Союзе не запрещали — за что? Разве что за примитивные тексты, не несущие никакой смысловой нагрузки… Человек устал, двигался тяжело. К дорогостоящей прическе прилипла паутина. Но это нормально — любишь кататься, люби и саночки возить. Корзинка болталась на сгибе локтя. Донышко было едва прикрыто грибами. Харрингтон не таился, погулял по лесу, и хватит. Но все же пострелял глазами по сторонам, прежде чем направиться к машине. Аверин, руководивший операцией, принял решение брать — на свой страх и риск. Харрингтон не может выйти из леса пустым, не для того тащился в такую даль. Плевать на его дипломатическую неприкосновенность. Обнаружится при нем что-то запретное — британцы сами вылезут из кожи, чтобы замять дело. Но брать решили на выезде из леса, окружив его машинами. Проводить захват в одиночку — занятие непредсказуемое. Лейтенант все понял, ждал, прикидывал путь отхода к напарнику.

Харрингтон дошел до своих «Жигулей», открыл багажник и пристроил в него корзинку. Хлопнул крышкой, снял штормовку, бросил ее на заднее сиденье. Затем переобулся, сунул сапоги между креслами. Собрался сесть за руль — и вдруг задумался. Минуту постоял неподвижно, над чем-то раздумывая. По холеному челу сновали тени сомнения. Память отправилась в дорогу, и что-то обеспокоило. Англичанин открыл багажник, выставил на землю корзинку и стал ощупывать коврик на дне. Нашел! Сбылись опасения! Он застыл, втянув голову в плечи, стал распрямлять спину. Между пальцами чернел какой-то мелкий предмет. Безмятежность испарилась. Он озирал округу колючими глазами. Лейтенант за березой приглушенно описывал ситуацию. Дул ветерок, заглушал издаваемые рацией звуки. Глухо выругался Аверин в нескольких верстах южнее. Покачала головой расстроенная спутница.

— Плохо работаем, коллега, — упрекнул Павел.

— Не умеем пока, — согласилась Мария. — Да нормально спрятала, насколько позволяло время и ситуация. Ты бы и так не спрятал… Ладно, прости, Павел Андреевич, моя промашка. Но согласись, поздновато у него мозги включились. Остаюсь при своем — на баб таких типов ловить надо…

— Пусть берут, — бросил Павел в микрофон. — Он может попытаться скрыться.

Приказ долетел до исполнителя через двадцать секунд. Харрингтон со злостью швырнул в кусты находку, бросился к багажнику, стал выбрасывать из корзины грибы. Под ними что-то лежало — продолговатый пакет. Он лихорадочно засунул его за пазуху, забрался на водительское сиденье. Лейтенант выбежал из-за березы, бросился на перехват. Путь был неблизкий, метров семьдесят, да и местность пересеченная. Он запнулся о бугорок, усыпанный земляникой, чуть не растянулся. Харрингтон обнаружил проблему боковым зрением, побледнел. Первая попытка завести мотор вышла неудачной, дрожали руки. Он снова стал насиловать стартер, газанул на нейтралке.

— Ни с места! — закричал лейтенант, размахивая удостоверением. — Комитет государственной безопасности!

Харрингтон не собирался подчиняться. Если что, всегда отмажется: проблемы со слухом, внезапный испуг. Да и где гарантия, что этот тип — именно тот, за кого себя выдает? Ведь в Советском Союзе такая ужасная преступность… Харрингтон включил передачу, начал движение. Машина запрыгала по кочкам. Подбежавший сотрудник схватился за дверную ручку. Дверца распахнулась. Но Харрингтон не реагировал. Он закусил губу, вцепился побелевшими пальцами в руль. Лейтенант оступился и чуть не оказался под колесами! Он упал на колени. «Жигули» промчались мимо, чуть не сбрив ему пуговицы. Машину трясло, но Харрингтон вырулил на дорогу, стал уходить вправо. Сообразил, что возвращаться нельзя, там засада, двинулся в обратную сторону. И, в сущности, был прав, все дороги куда-то ведут. Прихрамывая, лейтенант побежал на дорогу, выхватил пистолет. Что мешало ему сделать это раньше? Он продолжал кричать, обливался потом. Выстрелил в воздух — ноль реакции. «Жигули» отдалялись, их бросало из стороны в сторону. Парень целился