Отсроченный платёж - Макс Александрович Гаврилов

на переднем пассажирском сиденье стоящей в противоположном потоке «тойоты», что-то увлечённо рассказывала и улыбалась. Какая же она всё-таки красивая! Знаменский так и не смог рассмотреть человека за рулём, огромный блик от уличного фонаря ложился на водительскую сторону стекла. Машины тронулись, и поток поглотил и её улыбку, и искорки смеющихся глаз. Накатила тоскливая апатия. Всё же он скучал по ней. По её умным, пусть и холодным глазам, по её иронии, выглядывающей из каждого произнесенного ею слова, из каждой улыбки и даже мимолётной усмешки. Он скучал по её рукам, которые, просыпаясь утром, чувствовал на своей груди. Наконец, он скучал по её голосу, спокойному и мягкому. Он удивился, что подумал об этом лишь несколько дней назад, но ведь он никогда за эти несколько лет не слышал, чтобы она повышала голос! Даже тогда, стоя под холодным дождём, хлестая его по щекам обвинениями в изменах, даже тогда её голос был спокойным. Не мягким, но спокойным. Конечно, он пытался ей написать. Позвонить не хватило сил. Он сочинял это послание около получаса, писал, стирал, опять писал и опять стирал. Чтобы получить в ответ её убийственное: «Никогда мне больше не пиши. Прощай».

Между тем он въехал на парковку офиса, вылез из машины и быстрым шагом направился в огромное здание. Здесь он на бегу ответил на приветствие охраны и уже направился к лифтам, но тут из бокового входа, от лестничного марша вынырнул Рощин. В руках он держал большой пластиковый ящик, наполненный какими-то вещами и документами.

– Привет, Стас! Руку не жму, заняты обе, – Рощин выглядел взволнованным.

– Да, привет Паш! Смотрю уже собрался?

– Последнее забираю сегодня, через пару часов ключ сдам охране. Хорошо, что мы встретились, я тут заходил и к тебе, и к Марку, хотел попрощаться… Но…

– Марк в больнице, – прервал его Знаменский.

– Что-то серьёзное? – Рощин удивлённо поднял брови и поставил ящик на пол.

– Да нет, с ним всё в порядке, обследуют. Сегодня дома будет.

– Ну тогда я ему позвоню вечером.

Знаменскому было жаль расставаться с Рощиным. Два дня назад сделка по купле-продаже доли Павла была оформлена и оплачена. После её заключения Знаменский фактически стал хозяином предприятия с заключёнными договорами на десятки миллионов евро, потратив всего полтора. Разумеется, что эти деньги надо ещё заработать, но это не меняло сути. Единственное, что занимало мысли Стаса, почему Рощин запросил всего полтора миллиона? Знаменский третий день искал подводные камни и не находил их. И сейчас, глядя в глаза Рощина, он решил прямо его об этом спросить.

– Знаешь что, Пашка? Есть у меня к тебе один вопрос… Даже не вопрос, уточнение… Пойдём-ка, присядем вон там! – он кивнул на стоящие в глубине холла кожаные диваны и небольшой столик. Они сели напротив друг друга. Рощин вопросительно глядел на него.

– Вот знаешь, никак не могу понять, почему? Почему ты уходишь из компании, которая может тебя кормить долгие годы? Причём на стадии запуска проекта, над которым ты работал целый год!

– Стас, я же уже объяснял…

– Да, старик, ты объяснял. Только я не могу понять…

– Да что тут непонятного?! – Рощин начинал заводиться. – Я не хочу, даже НЕ МОГУ жить в России. Здесь никогда ничего не будет по-человечески! У власти и бизнеса одни деньги на уме, никому не интересны творческие проекты, лишь бы поднять побольше бабла на откатах, подрядах, посредничестве, навязанных услугах! Помнишь, в прошлом году бюро проектировало для сторонней фирмы коттеджный посёлок?

– Ну конечно. Они потом долго рассчитывались за проект вроде…

– «Долго рассчитывались»… – съязвил Рощин. – Они вовсе не хотели платить! Все документы у нас были подписаны, акты, договоры, сверки расчётов, мы писали им письма сначала, потом претензии, потом семь месяцев судились, выиграли суд и отдали исполнительный лист судебным приставам…

– Ну, – подтвердил Знаменский, не понимая, куда клонит Павел.

– Оказалось, что пока шёл судебный процесс, собственник ответчика перевел все основные средства на новое юридическое лицо, и к моменту нашей победы в суде предприятие-ответчик было попросту нищим, брать с него было нечего.

– Ну так всё равно же отдал, – рассмеялся Стас.

Два месяца назад Знаменскому надоело терпеть, что человек, для которого сделана работа на сумму чуть более трёхсот тысяч рублей, летает на Мальдивы, передвигается по городу на внедорожнике «гелендваген» и ужинает в хороших ресторанах, даже не думая платить. Стас сделал несколько телефонных звонков, и через два дня деньги привезли прямо в офис, причём наличными.

– Отдал, – согласился Рощин. – А знаешь, я тут пару месяцев назад скорость превысил, камера зафиксировала, мне выписали штраф, о котором я даже не знал. Через месяц, минуя суд, вынесли постановление о взыскании пятисот рублей. Направили во все банки по единой системе и у меня со всех счетов, включая валютные, сняли деньги. С каждого счёта по пятьсот. Всего получилось четыре тысячи.

– Ну и что теперь? Страна виновата? Это же частный случай. Вернут, наверное, лишнее.

– Это не частный случай. Это называется «финансовая политика государства»! Когда кто-то должен мне, государству плевать, когда я должен государству, с меня последние штаны снимут!

– Так уж и последние? – опять улыбнулся Стас.

– Да дело ведь не в сумме! Дело в принципе. Ты посмотри на ставки по кредитам и вкладам в одном и том же банке! На проценты по ипотеке. Риски банка оплачивают простые добропорядочные граждане, но самое главное знаешь что?

– Что же?

– В стране не осталось доверия. Люди не доверяют друг другу, государству, бизнесу, вообще никому. Кругом обман и попытка нажиться. Мне некомфортно здесь. Расскажу тебе одну историю. Как ты помнишь, был я этим летом на Занзибаре. Это Танзания, беднейшая страна в восточной Африке, но туризм развивать начали. И ты знаешь, я туда прилетел, пару дней повалялся на пляже и потом стало скучновато, решил взять напрокат машину и проехаться вглубь острова. Так вот, знаешь что из себя представляет аренда авто на Занзибаре?

– Нет, конечно, расскажи.

– Ты на стойке отеля выбираешь машину, в течение пятнадцати минут тебе её пригоняют, ты показываешь права, отдаёшь задаток и уезжаешь. А сдаешь машину ещё проще – просто отдаёшь портье ключи! В нашей стране своего ребёнка из детского сада забрать сложнее, чем у них чужую машину напрокат.

Знаменский сидел, нахмурившись. Чувствовалось, что монолог Рощина ещё не закончен.

– Или вот тендеры. Скажи мне, как можно выбирать поставщика, опираясь лишь на один критерий – цену? Ну ещё понятно, когда речь идёт о покупке гвоздей, описал в техзадании материал, длину и поехали! У кого дешевле, тот и