Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

Полоз… Промелькнуло в сонной голове Клима. Это полоз… Змея… И что там ещё было про полоза?

— И прямо из колонки? — кажется, мальчишка дрогнул. — Из краника?

Странно, но не то, чтобы голос, а вот сам разговор казался Климу очень знакомым. Как будто кадр из фильма, который он видел сто лет назад. Такой… Совсем стёршийся в памяти, но вдруг внезапно воскресший. В деталях.

— Ага, — сказала девочка. — Вместе с водой. Он большой, если не мокрый, то в трубу не сможет проскользнуть. Однажды воды не было, он так и застрял. Я ему помогла.

— Большой?

— С две моих руки. Или с пять… Я его еле вытащила.

— Может, ну его, этого полоза… Нет, я не боюсь, но вдруг он меня испугается?

Полоз!

Клим подскочил на кровати. Это говорил тот блогер, которого он поймал прямо перед поездкой в Свет Ильича. А он забыл. Придётся уже записывать всё, что происходит. И — по пунктам — то, что намеревается сделать. События мелькали как в калейдоскопе, а Клим всё-таки был не криминальным аналитиком, а совсем наоборот — творческим и из-за этого рассеянным человеком. Куча информации, свалившейся на него, была несколько больше, чем можно переваривать.

Он прошёл к окну, ловя дежавю. Эти голоса… Конечно, фантомы. Никого во дворе не было. Луна ярко и удивительно жёлто освещала затихший участок перед Кош Маром. Клим высунулся далеко за раму, вытянул шею, чтобы разглядеть колонку. Она тускло бликовала в свете луны. Молчаливая, настолько, что Климу тут же показалось: она хранит какую-то тайну.

Полоз… Его передёрнуло. Наверное, из-за этих голосов из какого-то фильма, всплывших в его памяти, когда он совсем уже засыпал. На секунду стало жутко: Клим представил, как из крана колонки вместе с водой протискивается извивающееся тело огромной змеи. А он столько раз включал эту колонку, чтобы принести в дом воды! Надо будет при следующей встрече спросить у Риты, а нет ли какой засыпанной канализации в доме. От мысли, что полоз может проникать в дом по трубам, о которых Клим даже не догадывается, ему стало просто плохо.

Стоп! В Кош Маре возникают самые разные фантазии, такие яркие, что иногда проявляются на физическом уровне — как сонный паралич у Эрики. Но разве Клим не за это так полюбил дом?

Какой полоз⁈ Где это видано: змея, проникающая по канализации в дома? Просто отголоски ужастика, который Клим смотрел когда-то и забыл.

Сейчас он даже почти уверил себя, что не было никакого маньяка, а Татку убил собственный страх. Конечно, сложно представить, что она сама себя связала, а потом истыкала ножом, но чего на свете не бывает? Азарову даже показалось, что он читал нечто подобное: в какой-то пещере, надышавшись испарениями, люди видели галлюцинации и приносили вред сами себе, хотя думали, что на них нападают чудовища. И даже убивались, причём самыми изощрёнными способами.

Фантазии… Полоз… Блогер. Клим же так и не посмотрел, что снял на камеру в тот вечер. Собирался — холодильник, но забыл. А щёлкнул несколько раз открытое окно.

С тех пор, как Клим поссорился с Эрикой, он всё равно каждый вечер отправлял ей то, что наснимал в течение дня. Но видел, что она даже не открывала файлы. Хотя издавна это делалось не для учёта и контроля, а чтобы никакая съёмка случайно не пропала. И раньше Эрика тоже не всегда открывала присланные файлы, но всё равно Климу стало грустно и обидно. Он вздохнул, когда вспомнил, как подруга накричала на него на крыльце кафе, а потом оставила ползать и собирать разлетевшиеся снимки презентации.

Но он подумает об этом завтра. Клим улыбнулся от банальной правильности мысли, которая вдруг пришла ему в голову. Сейчас, пока опять не забыл, он должен посмотреть, что снял, когда ловил уползающего в панике блогера. Почему-то Азаров был уверен, он непременно увидит что-то очень интересное.

Клим прошёл к столу, где оставил камеру и ноутбук, привычным, автоматическим движением подключил фотоаппарат к ноуту. Немного подождал, щурясь на замерцавший экран — в темноту свет от монитора ворвался режущим глаза лучом.

Но ещё больше ослепил ярко-золотой свет, который Клим в следующую минуту увидел на нужных снимках. След этот плясал, извивался в тёмном кадре, где только едва заметными очертаниями выпирали предметы на кухне. Словно там и в самом деле ползла огромная змея, волшебная, нереальная, которая оставляет за собой золотое сияние. Никакого полоза там, конечно, не было, но эта волнообразная полоса в темноте… Разве не чудо?

— Ну и что ты скажешь, Эрика, теперь? — Клим почему-то жутко довольный откинулся на спинку стула. — Я опять не протёр объектив?

Глава восемнадцатая

Портрет змеи в пасторальных оттенках

Клим смутно помнил кабинет следователя Матюшина, он вообще, как оказалось, из всего того ужасного дня в полиции сохранил в памяти только образы сокамерников по несчастью. Такое невнимание для фотографа было странным, и он растерянно оглядывал помещение, в котором не узнавал ни единой мелочи. Но, честно говоря, кабинет и не выглядел чем-то особенным. Такой же, как тысячи тысяч таких же казённых кабинетов. Клим Азаров понял, что здесь нет и не было ни единого кадра, и успокоился, оправдывая тем себя.

Стол, несколько стульев, шкафы, забитые папками с делами. У Клима осталось смутное ощущение какого-то серого пятна, тревожного и мрачного, но на самом деле обстановка была светло-коричневой. Наверное, потому что тогда Клима сковывали наручники. Оковы всё красят в безнадёжный, засасывающий мрак.

— Здравствуйте, — сказал Клим, застыв на пороге.

Заходит не очень хотелось. Кроме всего прочего, старший оперуполномоченный был поглощён беседой по телефону.

— Они могут оказаться родственницами, — Валерий даже не повернул головы в его сторону. — Я понимаю, но насчёт эксгумации — это не слишком сильно? Год прошёл, как мне… Анализ крови… Да, конечно. Мало информации для зацепки, возможно уже уничтожены все вещественные доказательства. Никто же не востребовал. У меня не хватает ресурсов. Но не будем скидывать со счетов. Ладно, до связи.

Следователь отложил телефон и наконец-то заметил Клима.

— Добрый день, — до приторности вежливо повторил Азаров.

Он чувствовал вину за нарушение подписки о невыезде. Даже если оперуполномоченному об этом ещё ничего неизвестно.

— И вам не хворать, — буркнул Матюшин. — Присаживайтесь.

Клим подошёл к столу и присел. Взгляд упёрся в серые глаза опера. Азаров изо всех сил старался не отвернуться. Человек, который прячет глаза, что-то скрывает. Так мог подумать Матюшин. Клим не хотел выглядеть, словно у него есть