Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

— Я отправлял вам повестку, — сказал опер.

Клим развёл руками:

— Редко бываю по месту прописки. Не получил.

— Поэтому мне пришлось вам звонить и приглашать лично.

Это прозвучало с укором. Впрочем, причина выяснилась очень скоро.

— У вас обширные связи, — недовольно заявил Валерий. — Иначе не пришлось бы за вами бегать. Вы бы просто приходили, когда удобно мне.

— Связи, скорее, у моего партнёра, — объяснил Клим. — Вернее, партнёрши.

Он понял, что речь идёт о каких-то действиях Эрики.

— Может и так, — оперуполномоченный откинулся на спинку стула. Его взгляд перестал ввинчиваться в душу Клима, сразу стало как-то легче. — Я хотел поговорить с вами о фотографиях. Архив солидный, понадобилось больше времени с ним ознакомиться, чем предполагал вначале.

«Вот почему показалось, что обо мне забыли», — подумал Клим. — «Они просто 'изучали архив». Он непроизвольно усмехнулся. Стало приятно от мысли, как криминалисты сутками напролёт пересматривают огромное количество файлов карты памяти.

— У вас… хм… странное видение мира, — продолжил Валерий.

Клим пожал плечами:

— В нашем кругу я этим и знаменит. Но способность посмотреть на мир под другим углом не обязательно делает человека маньяком…

В глазах Матюшина ясно читалось, что тот подразумевает именно это. Скорее всего, следователь считает людей искусства действующими или потенциальными психопатами. И Клим не мог его винить. Иногда он сам думал так же.

Старший уполномоченный ничего не ответил, просто достал из ящика стола несколько распечатанных снимков. Листы были внушительных размеров, даже больше, чем те, которые Эрика предоставляла для презентации клиентам.

Матюшин взял тот, что лежал сверху. Видимо, готовился.

— Вот! — сказал он. — Здесь.

Повернул к Климу и ткнул в снимок пальцем. Криминалисты вытянули из кадра всё, что могли. Обычно Азаров накидывал поволоку, долго обдумывал световое решение, создавая фон и атмосферу. На увеличенном снимке главную роль играла резкость. Каждая травинка выделялась мельчайшими подробностями. В самом углу торчал конец бревна, кусок сарая и… выглядывающая из травы змея. Огромная толстая змея с закруглённой мордой, слегка выпуклыми зрачками, вокруг которых расплывались грязно-жёлтые круги. Гладкое длинное тело отливало на солнце оливково-бурым оттенком, а из пасти свисал раздвоенный язык. Почему-то Клим понял, что этот гад таращится на бьющуюся в истерике модель с почти человеческим интересом.

— Это…

Он чуть не задохнулся от изумления, но тут же приказал себе успокоиться.

— Не может быть.

— Почему? — поинтересовался Валерий. — Вы же сами говорили, что покойная Татьяна Анатольевна боялась этой змеи?

— Да палка там была, точно палка! Я же сам потом её в руки брал. Это ракурс…

Какой ракурс мог превратить корягу в такое детальное изображение настоящей змеи?

— И… Постойте…

Клим перевёл дух. То, что он уразумел сейчас, казалось ещё более невероятным.

— Вы что-то вспомнили? — спросил Матюшин.

— Нет, не вспомнил, а понял. Посмотрите на постановку кадра. В нём же полностью разрушена композиция.

— И что?

— А то, что я никогда бы не нажал на затвор, видя вот это. Я не снимал угол сарая, так как стоял к нему практически спиной. И работал со штативом, камера была закреплена, случайный снимок исключается.

— Но это было среди прочих кадров.

— А ещё… есть? — севшим голосом спросил Клим.

Матюшин покачал головой.

— Остальные стопятьсот снимком с этой вашей фотосессии такие, как вы говорили. Бревно и модель. Ничего лишнего.

— Чёрт, — сказал Клим. — Ну, допустим, я пробовал свет, снял этот угол, только сам не помню. Как-то можно объяснить. Но неужели я бы не заметил огромного гада, если бы он там был? Это просто коряга, похожая на змею. Иногда на снимках так получается.

— Вы очень загадочный человек, Азаров, — с неожиданной печалью в голосе сказал Матюшин.

Клима прямо до печёнок пробрало понимание, как старшему оперуполномоченному не хочется заниматься его делом.

— Ну уж, — буркнул Азаров. — Вы, наверное, ещё и не таких загадочных видели…

Тот покачал головой.

— Моя работа — раскрывать преступления, а не разгадывать загадки. Насколько я знаю, вы продолжаете проживать в этом доме?

Клим кивнул. Ну, конечно, они как-то следят за местом нераскрытого преступления, что уж тут скрывать.

— Что-нибудь необычное ещё заметили?

Все необычности, которые заметил Клим, навряд ли помогут следователям в поиске маньяка. Его фантазии только ещё больше запутают. Беседовать с криминалистом о чертовщине, сонном параличе или возникающих рисунках? Увольте! В психбольницу Клим не хотел.

— Мне сначала казалось, что в доме прячется какая-то женщина, — признался он. — Но после того как ваши ребята его весь перешерстили, больше так не кажется. А в остальном… Вы же там были, не могли не почувствовать, что там атмосфера…

— Жуткая, — кивнул Матюшин. — Совершенно жуткая атмосфера, в которой нормальному человеку делать нечего.

— На что вы намекаете? — Клим предпринял попытку взять ситуацию в свои руки.

— Разве намекаю? — осведомился Матюшин.

Показалось, что ехидно.

— Кажется, я говорю прямо. Так вы видели в доме присутствие чего-нибудь, похожего на змею?

— Я — нет. Точно. Но скажите… Почему вас так интересует эта мифическая змея?

— Вы же всё равно узнаете… по своим каналам? — спросил его в свою очередь следователь.

Азаров кивнул с компетентным видом. Хотя не совсем понимал, что именно он может узнать. Вернее, что может узнать Эрика. По ЕЁ каналам.

— Ну… — оперуполномоченный на минуту задумался, сказать Климу или нет.

— Я же могу вам помочь, если буду знать, о чём конкретно идёт речь. Что именно я должен замечать в доме.

— Дело в том, — видимо, Валерий счёл аргумент весомым. — Год назад в этом же доме нашли мёртвую девушку.

Клим кивнул.

— Так вот, руки её были связаны такой же жёсткой бичевой, но сверху… Запястья обвивала шкура, похожая на змеиную. Вернее, не похожая, а настоящая шкура огромного полоза.

— Пустая? — почему-то спросил Клим.

— Ну, да, — сказал Матюшин. — Та, которую оставляют змеи после линьки. Похожая на чулок…

— А что известно про девушку…

Оперуполномоченный нахмурился.

— А теперь, будьте добры, подпишите протокол, — произнёс он тоном, не допускающим возражения.

Клим понял, что больше ничего от него не узнает и подписал.

— Я всё равно не понимаю, — сказал ему оперуполномоченный уже как-то совсем по-человечески, когда Азаров открывал дверь, чтобы выйти. — Зачем вы живёте в этом странном заброшенном доме? Что за нужда? Ещё и после всех этих событий… Честно говоря, я, наверное, не встречал ни одного нормального человека, который добровольно бы согласился на такое…

Как мог объяснить ему Азаров, что его… Пьянит? Раззадоривает? Даёт пищу для фантазии? Наверное, со стороны это и в самом деле казалось невероятно странным.

— Вы знаете, а я ведь собираюсь купить его, — Клим проговорил это с каким-то сладострастным удовольствием.

* * *