Другие американцы - Лайла Лалами

Дрисс

Помню, что смотрителям парка пришлось вывесить на шоссе предупреждающий знак, что все места для кемпинга в Джошуа-Три забронированы. Городок наводнили туристы, велосипедисты, семьи из Лос-Анджелеса и Сан-Диего, которым хотелось провести праздник в честь Президентского дня на природе, вне большого города. В ту зиму дела шли довольно вяло, поэтому я очень обрадовался, увидев перед рестораном очередь. В ресторан вошла молодая женщина в блузке в стиле бохо и спросила, можно ли заказать коктейль «Мимоза», пока они ждут. Не в первый раз я задумался о том, что стоит получить лицензию на продажу алкоголя, чтобы привлекать и такую публику, которая в последнее время все чаще приезжает в Мохаве. Я работал на кассе, когда ворвался Андерсон Бейкер.

– Чей там «лендровер дефендер»? – выкрикнул он. – Он стоит на моем парковочном месте.

– Минутку, – сказал я. Я отсчитывал сдачу пожилой паре, это были постоянные клиенты, они всегда приходили в закусочную после церкви. Невозможно говорить и считать деньги одновременно, Бейкер сбил меня, пришлось положить купюры обратно в кассу и начать все сначала.

– Он занял сразу два парковочных места. Два места!

Он показал мне два пальца, как будто я на словах не мог понять, что значит цифра два.

– Минутку, – повторил я. Я отсчитал сдачу и протянул деньги пожилой паре, потом бедром задвинул ящик кассы. – Спасибо.

Пара отошла в сторону, и Бейкер занял их место.

– Чей это «лендровер»?

Я вытянул шею, чтобы посмотреть через его плечо на парковку. С того места, где я стоял, были видны только старый пыльный «бьюик» и синий грузовик, обклеенный разноцветными стикерами. Место на парковке в углу было еще свободно, да и боулинг заполнялся людьми только после обеда. Но прежде, чем я успел что-то сказать, Бейкер рявкнул:

– Ну? Что ты застыл? Разберись!

Я не мог понять, что его так разозлило. Конечно, у нас бывали разногласия и раньше, но они случались по существенным поводам. Например, из-за шума во время ремонта, который я делал некоторое время назад, или из-за запаха из канализационной трубы, которую прорвало под туалетами в его боулинге. И теперь он так сильно расстроился из-за какого-то места на парковке. Он уставился на меня, весь покрасневший от бешенства, и ждал, что я решу проблему, которую не создавал.

– Хорошо, – сказал я, чтобы как-то успокоить его. – Сейчас разберусь.

Я взял кувшин с водой и подошел к первому столику, за которым сидела семья из четырех человек. Их походная одежда пахла дымом от костра. Я долил им воды, поинтересовался, понравились ли им куриные стейки и не их ли «лендровер» припаркован снаружи. Потом я перешел к следующему столику. Но Бейкер не мог ждать, он протиснулся мимо меня в середину закусочной, перегородил собой центральный проход и прогудел голосом радиодиктора:

– «Лендровер дефендер»! Цвета серой оружейной стали! Уберите сейчас же, или вызову эвакуатор.

Тишина воцарилась в ресторане. Все удивленно повернули головы в сторону Бейкера, но никто не признался в том, что он владелец «лендровера». Бейкер выбежал, а я остался извиняться перед посетителями, принес цветные мелки детям, наполнил хлебницы взрослым.

Наши с Бейкером отношения и без того были непростыми, но этот утренний инцидент окончательно их испортил. Теперь мне приходилось быть вдвойне внимательным: следить, правильными ли парковочными местами пользуются мои клиенты, как долго грузовик, доставляющий прохладительные напитки, стоит на парковке на холостом ходу, не курит ли повар рядом с мусорным контейнером. У меня возникло ощущение, что за мной постоянно наблюдают и малейшая ошибка с моей стороны вызовет новый взрыв гнева. Как я мог угодить такому соседу? Он постоянно искал, в чем бы обвинить меня, а повод всегда найдется.

Это все было так неприятно, что я решил просто об этом не думать. Возможно, не стоило придавать особого значения истории с «лендровером». В конце концов, мы ведь с Бейкером старые соседи, и, когда три года назад жуткий шторм разбросал мусор и обломки по всей улице, мы вместе их собирали. Это просто сложный период. К тому же Бейкеру было довольно много лет, а значит, рано или поздно ему придется уйти на пенсию. Нужно не забывать об этом и надеяться на перемены. «Наберись терпения, – говорил я себе, – наберись терпения. Все наладится».

Нора

Слушание по поводу официальных обвинений против Андерсона Бейкера должно было состояться ясным майским утром, когда воздух был еще свеж после недавней грозы, а горы вдалеке напоминали гравюру на дереве. Я приехала на слушание в суд, полная лихорадочного возбуждения, которое только усилилось, когда после прохода через металлоискатель меня отвели в сторону, чтобы обыскать. Это происходило каждый раз уже много лет. Неважно, где я оказывалась: в международном аэропорту Сан-Франциско или на спортивной арене в округе Керн, меня всегда отводили в сторону, чтобы дополнительно обыскать. Местный суд не стал исключением. Мама уже прошла эту процедуру и ждала меня на другой стороне.

– Где Сальма? – спросила я ее, когда мы обнялись.

– В клинике.

– Но это ведь так важно. Она не может перенести прием на другое время?

– Не знаю.

– Позвони ей. Сейчас только половина десятого. Если она сразу выйдет, то еще успеет к началу.

Мама заколебалась. Она очень расстроилась из-за нашей ссоры с сестрой на школьном спектакле и, похоже, боялась, что мы и в суде устроим перебранку. Она ничего мне не ответила, а перевела взгляд на экран на стене со списком назначенных к рассмотрению дел.

– Вот, – прочла она, – Бейкер. Зал судебных заседаний М-2.

Когда мы вошли, свободных мест почти не осталось, только на скамьях в последнем ряду. Я подумала, что скамьи в зале суда выглядят странно. Они придавали галерее аристократический вид, но впечатление портил белый сетчатый потолок, который уместней смотрелся бы в торговом складе. В этом ярко освещенном зале без окон стояла жутковатая тишина, несмотря на то что он был полон адвокатов, судебных приставов и зрителей. Судья за столом перебирал бумаги и ждал, когда выведут одного подсудимого и приведут другого.

Старик рядом со мной резко поднял голову, когда мальчика в серой футболке вызвали по обвинению в хранении наркотиков. Мальчик шагнул вперед. Он стоял сгорбившись, с белыми тощими руками, висевшими по бокам, и смотрел вокруг растерянно и испуганно. Ему зачитали обвинения и назначили залог в размере 5000 долларов. Такими было большинство дел в то утро. Травка. Метамфетамин. Иногда героин. Бесконечная война с наркотиками. Я не могла избавиться от ощущения, что убийство отца затеряется под грудой дел, которые явно должны