Другие американцы - Лайла Лалами

Все изменилось в старших классах. Я всегда был худощавым, но при этом довольно сильным и гибким, и во время отбора тренер Джонсон заметил у меня какие-то способности. Природный талант, можно сказать. Он включил меня в команду по борьбе. Команда состояла из пятнадцати человек в пяти весовых категориях и уже выигрывала второе место на окружных соревнованиях еще до того, как я к ней присоединился. В борьбе мне больше всего нравилась простота. Не нужно было учиться бить по мячу или обращаться с ракеткой, в этом спорте нет сложных правил, а победа не зависит от игры партнера. Ты должен полагаться только на себя, на свои силы. Я влюбился в борьбу. Все время свободное от уроков и занятий с собаками я проводил в спортзале.

Тренер Джонсон многому меня научил, он дал мне больше, чем кто-либо до него или после.

– Помни, – говорил он, – то, что ты практикуешь на коврике, нужно практиковать и вне его. Фокус. Скорость. Сила. Эф-эс-эс. Ты должен быть внимательным, быстрым и использовать любой шанс, потому что жизнь редко предлагает второй.

В том сезоне мы выиграли все соревнования и впервые в истории школы вышли на уровень штата. Благодаря тренировкам, диете и тому, что за год я вырос на 30 сантиметров, я выглядел потрясающе. Звучит самолюбиво, но я не знаю, как еще вам объяснить. Я выглядел потрясающе.

Я перешел в следующий класс, и теперь девчонки старались произвести на меня впечатление: украшали мой шкафчик или составляли плейлисты для тренировок. Один раз на уроке биологии миссис Бэррон попросила нас разделиться на группки для работы над новым проектом – иллюстрированным буклетом о клеточном дыхании. Я ненавидел групповые проекты, потому что каждый раз мне было неловко и неприятно, когда ученики в нашем классе выбирали для проекта своего друга, а я оставался в одиночестве. Но в этот раз кто-то тронул меня за плечо. Это оказался Нил Гилберт, хромой парень с гноящимися прыщами на лице. Я про себя называл его Вулканчиком.

– Эй-Джей, хочешь, сделаем буклет вместе? – спросил он.

– Я уже договорился со Стейси, – ответил я и подмигнул Стейси Бриггс. Я не боялся, что попаду впросак, борьба и победа в спорте придали мне уверенности.

– Да, мы работаем вместе, – согласилась Стейси и лучезарно улыбнулась. Она не была красоткой, как Мэдди Кларк, в которую все были влюблены, но у нее был прекрасный характер, и она легко на все соглашалась. Ее я называл Стейси-Энерджайзер. Это прозвище ей очень подходило, все тексты для проекта написала она. Она придумала персонажей для этого задания: Гермиона – человек, Петуния – растение, Джинни – глюкоза, Плакса Миртл – митохондрия, а я карандашом нарисовал иллюстрации и раскрасил их. Я работал над этим неделю, и в результате наш буклет выглядел как графический роман.

Я часто тусовался у Стейси в квартире, ее родителей вечно не было дома, а брат Ли был не против, что я прихожу в гости. Ему нравилось, что я занимаюсь борьбой, он говорил, что борьба – часть греческой и римской культуры.

– Цивилизованный вид спорта, – сказал он, положив ноги на журнальный стол, – не то что вся эта дикость, которую многие любят.

Он смотрел по телевизору фильм «С меня хватит». Фильм только начался, Майкл Дуглас зашел в магазин, чтобы попросить мелочь на телефон, потому что хотел позвонить дочери. Но продавец-кореец потребовал, чтобы он сначала что-нибудь купил.

– Почему продавец просто не даст ему мелочи? – спросила Стейси, сев рядом с братом на диван.

– Потому что деньги для них – главное, – объяснил Ли. – Дети, хотите попкорна?

– Я не ем попкорн, – сказал я.

– Точно, тебе же нельзя ничего вредного. – И он достал из холодильника морковку, чтобы я жевал ее, пока мы смотрим фильм.

Так приятно было общаться с не старым взрослым, с кем-то, с кем можно вместе повалять дурака. Иногда Ли брал нас с собой на концерты в Палм-Спрингс или Риверсайд, а иногда еще дальше, в округ Ориндж. В выпускном классе мы со Стейси расстались, но Ли Бриггс остался мне другом. Он рассказывал мне о западной культуре, о том, чему в школе не учили, и это было здорово. Когда я поступал в колледж в Фуллертоне, я даже думал выбрать специализацию по классическим языкам и культуре, но это отделение закрылось из-за сокращения государственного бюджета. Дурацкая отговорка, конечно. При нехватке бюджета ни Азиатско-американские языки и культура, ни Афроамериканские не закрылись. В результате я выбрал специализацию в области бизнес-администрирования.

Выбор в результате оказался верным, потому что я открыл собственный бизнес в Ирвайне. Если бы все сложилось, я бы остался там навсегда, но у мамы развилась болезнь Паркинсона, и хоть я и старался навещать ее каждое воскресенье, но понимал, что рано или поздно придется вернуться домой. Ее тремор становился все сильней; ей нужна была помощь в таких простых вещах, как готовка и уборка. И отцу нужно было помогать, у него не хватало работников в боулинге. К тому времени я успел жениться, и нелегко было убедить Аннет переехать в пустыню. Но такова обязанность детей – заботится о родителях.

Переезд обратно оказался для меня довольно большим испытанием. Если вы увлекаетесь походами и скалолазанием, если вам по сердцу странные арт-инсталляции, возникающие посреди пустыни, то это место вам подходит. Но для таких, как я, здесь не хватает тренировочных площадок для гольфа, универмагов или хотя бы приличного кинотеатра. После долгого рабочего дня в боулинге у меня еще остается энергия, которую необходимо выплеснуть, но в городе нет нормальных спортзалов для борьбы. Да тут вообще нечем заняться. Вот почему я очень удивился, увидев Нору Геррауи. Мы выросли в этом городке, и главное, о чем мы мечтали, – это уехать отсюда, и вот в результате мы оба снова здесь. Никогда бы не подумал, что такое может случиться.

Нора

Итак, доказывать, что 28 апреля произошел не несчастный случай, теперь предстояло мне. Я должна была найти мотив убийства, вернуться не только к событиям, предшествующим той ночи, но к самому началу, к тому моменту, когда отец купил «Закусочную». Ресторан был построен в 1951 году на земле, принадлежавшей индейцам племени Чемеуэви, и построили его Билл и Пруденс Свенсон, переселенцы из Короны. В те времена это заведение трудно было назвать рестораном, это был всего лишь киоск с гамбургерами