Другие американцы - Лайла Лалами

Но ресторан был полон.

Может быть, именно этому завидовал Бейкер.

Я поставила кувшин с водой обратно на стойку и завернула за угол, в подсобку – крошечную комнату с высоким окном, в которой едва хватало места для стола, стула и картотечного шкафа. Воздух здесь пропах запретными сигаретами и подержанными книгами, мне сразу же вспомнилось, как долгими вечерами мы сидели с папой на террасе, папа курил, хотя врач запретил ему. За его столом сидела теперь мама, по-прежнему во вдовьем белом платье. Она изучала бухгалтерскую книгу.

– Доброе утро, мам, – сказала я. – Ты нашла ту записку?

– Пока нет, – ответила она, снимая очки. – Ты только посмотри, какой здесь беспорядок.

На столе вокруг нее громоздилась гора бумаг. Папки, скрепленные степлером отчеты и квитанции – они будто образовывали странный пейзаж: стремились вверх вершинами и опадали вниз долинами и впадинами, стеклянная столешница была буквально погребена под ними.

– Что это такое?

– Не понимаю, как работал твой отец. Здесь жуткий беспорядок.

– Это на него не похоже.

Мама покачала головой и замолчала ненадолго. Знала ли она, почему он стал таким рассеянным в последнее время? Ничто в выражении ее лица не говорило об этом, и мое сердце сжалось от жалости к ней.

– Не сомневаюсь, что ты быстро со всем этим разберешься, мам.

– Может быть, он ее выбросил.

– Надеюсь, что нет.

Записка, о которой мы говорили, была написана от руки на листке бумаги и приклеена скотчем к двери ресторана. Отец обнаружил ее на следующий день после инцидента с «лендровером». Как только мама рассказала мне о ней, я поняла, что нам обязательно надо ее найти и передать детективу Коулман. Это ценная улика.

– Давай я поищу, – предложила я.

– Хорошо.

Мама вернулась к бухгалтерской книге, а я начала перебирать бумаги на столе. Платежи за бумажные салфетки и питьевые соломинки, заказы на одноразовые контейнеры из пенопласта, два рецепта на антигистаминные препараты, экземпляр какого-то глянцевого журнала и никакой записки. Я порылась в ящиках письменного стола, полистала журналы с кроссвордами и проверила карманы пиджака, который висел на спинке стула. Наконец на подоконнике, под полупустым коробком спичек, я обнаружила сложенную записку. Это был листок линованной бумаги, на котором Бейкер написал своим артритным почерком: «Паркуйся только на своих местах!» На верхней части листка видны были остатки скотча, а слово «только» было подчеркнуто два раза. Подписи не было, но мне казалось, что и так все ясно. Уже кое-что.

– Нашла! – радостно воскликнула я.

Мама подошла и заглянула мне через плечо.

– Хорошо. Очень хорошо.

– Не знаешь, что еще мы могли бы показать детективу?

– Нет, – ответила она через минуту. Потом снова села за стол. – Мне нужно кое-что тебе сказать.

– В чем дело?

– Закрой дверь.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, озадаченная неожиданной секретностью.

– Что случилось, мам?

– Мы решили продать ресторан.

– Что ты такое говоришь? Кто это – «мы»?

– Твоя сестра и я. Мы хотим его продать.

Мама произнесла эти слова с такой категоричностью, что я просто онемела. Я подошла к столу и посмотрела на стопки бумаг, которые только что разбирала.

– И как давно вы вдвоем обсуждаете эту тему? Дикость какая-то! Вы вдвоем все решили, а теперь ставите меня перед фактом! А вместе обсудить не надо?

– Рынок сейчас слегка вялый, – сказала мама, складывая очки и откидываясь на спинку стула. – Но думаю, покупателя мы найдем.

– Ты что, не слышала, что я сказала? Мы не можем продать ресторан.

– Почему?

– Потому что папа не хотел бы, чтобы мы его продавали. Ты это знаешь. И Сальма знает.

– Но я никогда не хотела открывать ресторан. Твой отец носился с этой идеей. Я хотела открыть прачечную самообслуживания. Никаких работников, никаких больших расходов, никаких подъемов в пять утра. – Один за другим она загибала пальцы левой руки. Она как будто вернулась к старому спору и не сомневалась, что на этот раз она доведет его до конца. – Твой отец никогда меня не слушал. Мне не нужен ресторан, я не хочу видеть Бейкера каждый день. Каждый день он приходит, как будто ничего не произошло. Я хочу его продать. И твоя сестра тоже. Она говорит, что ей нужны деньги.

– Да боже мой, мы не можем продать ресторан. Тогда Бейкер получит именно то, чего он и добивался все это время. Он хотел, чтобы отец исчез, чтобы не было его ресторана, и ты осуществляешь его мечту. И зачем Сальме деньги? У нее успешная практика.

Мои слова все-таки попали в цель, мама на минуту замолчала. Она спрятала очки для чтения в черепаховый очечник и положила его в сумочку.

– Значит, ты хочешь сохранить ресторан?

– Да.

– Кто будет им управлять?

– Марти может. Он и так уже это делает.

– Он не член семьи.

– Ну и что? У него хорошо получается эта работа. Нужно просто зафиксировать это документально.

– Нет, он не может один управлять рестораном. Ты будешь им управлять?

– У меня есть собственная работа, мам.

– Тогда почему ты хочешь сохранить ресторан? Занимайся своей музыкой, мы с Сальмой встретились в среду с риелтором, и он…

– Вы что, уже поговорили с риелтором? Мам, пожалуйста, подожди хотя бы немножко. Дайте мне подумать. Я же имею право голоса, вы не можете принять это решение без меня. В любом случае нам нужно вступить в права наследства, прежде чем что-то делать. Придется ждать еще несколько месяцев.

– Ресторан мы можем закрыть до того, как вступим в права наследства.

Мама увидела, как расширились мои глаза от ужаса и возмущения, и добавила:

– Ну ладно. Хорошо. Подумай об этом. А потом поговорим с риелтором.

Я изо всех сил постаралась не хлопнуть дверью, когда выходила из офиса. Решение о продаже ресторана застало меня врасплох, но больше всего меня вывело из себя именно то, что мать с сестрой договорились об этом за моей спиной. По дороге к выходу я не могла не задаться вопросом, как ресторан будет выглядеть при новых владельцах. Оставят ли они это покрытое пятнами зеркало над стойкой? Уберут металлическую табличку у задней двери, на которой написано: «Кока-кола – лучше воды для любой еды»? Останутся ли работать Рафи, Марти и Вероника? Станет Бейкер ругаться с новыми хозяевами из-за парковочных мест? Все это мне очень не нравилось. Больше всего на свете я хотела, и сама удивлялась этому своему желанию, чтобы это место