Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Суа.

– Good morning. Папа, а зачем ты надел маску жирафа?

– Чтобы повеселить тебя.

– Мне приятнее видеть твое лицо, папа. Папа, мне уже хочется вернуться в Корею.

– Прямо сейчас это будет сложно сделать.

– Но ты ведь все равно не приедешь в Америку.

– Да, если честно, у меня не получится приехать. Прости, что не смог открыто признаться. Сможешь ли еще немного подождать?

– Ладно. Ты только не затягивай.

– Люблю тебя, Суа.

– Угу. Я тебя тоже.

Чону лил слезы, прячась за маской. Как только он снял ее, на свет явилось его искаженное лицо.

Чону поехал в офис. Следовало кое-что проверить. Внезапно его осенила догадка, что, возможно, он лишился воспоминаний не в результате удара битой, а после того, как провел себе операцию по стиранию памяти. Он лихорадочно перерыл все свои записи на компьютере и на бумажных носителях, но обнаружить ничего не удалось. Сон так и застал его на полу в офисе; Чону даже не заметил, как отключился.

* * *

– Чону, вставай. Просыпайся!

Мужчина так и продолжал валяться на полу развороченного кабинета. Пол, по всей видимости, был ледяным. Он лежал, свернувшись калачиком, его тело била дрожь, а на лице виднелись высохшие дорожки слез.

– Продолжишь спать на голом полу, у тебя перекосит рот. – Сучжин мягко помогла ему приподняться. Затем принялась отряхивать испачканную одежду, словно маленькому. – Ты уже некоторое время ходишь как в воду опущенный. Вставай скорее. Пойдем поедим.

Вслед за Сучжин в кабинет зашел Инук, взглядом блуждая по разнесенной комнате.

– Брат! Что это за бардак такой? Мы идем завтракать. Есть приятные новости. Придем на место, расскажу.

Они втроем разместились за круглым столом в ресторанчике, где подают похмельный суп хэчжангук. Инук по привычке протер начисто стол влажными салфетками и положил рядом ложку с палочками. Сучжин сделала пару глотков колы в ожидании еды.

– Сестренка, тебе стоит избавиться от привычки пить колу перед едой. Все эти газированные напитки ужасно вредят организму, к ним стоит относиться как к сильному тонизирующему.

– А ты перестань протирать столы. Излишний аккуратизм – это тоже своего рода болезнь. Болезнь.

Эти двое уже довольно продолжительное время жили вместе, поэтому успели досконально изучить привычки друг друга. Чону рассеянно грел лицо над паром, исходящим от похмельного супа.

– Точно! Хорошая новость, которой собирался поделиться. Речь о машине, которую ты видел неподалеку, когда Со Тувон напал на Сон Ёнхи из соседнего дома.

– Ты вспомнил марку и номер автомобиля?

– Нет. Брату не удалось разглядеть ни марку, ни номерной знак, но он заметил машину, у которой на заднем бампере висело нечто красное. Это была игрушка размером с женское предплечье.

Только тогда Чону поднял лицо, покрасневшее от горячего пара, и перевел взгляд на Инука. Хотя система видеонаблюдения в жилом комплексе вышла из строя, среди машин, припаркованных рядом в момент происшествия, наверняка должна была найтись хотя бы одна, видеорегистратор которой зафиксировал произошедшее.

Сколько бы Чону ни пытался выудить информацию из воспоминаний, ничего особо нового относительно района, в котором все случилось, не удавалось найти; однако в какой-то момент мелькнул фрагмент про красную игрушку, висевшую на машине. Это был персонаж мультфильма, который время от времени смотрела по телевизору Суа. Красная гусеница с дурным характером и специфической коварной улыбочкой.

– Я прошерстил каждый уголок стоянки жилого комплекса, но не обнаружил на ней автомобиля с красной игрушкой. Тем не менее охранник сказал, что видел его. По словам мужчины, машина принадлежит кому-то, кто периодически наведывается в гости к жильцам комплекса. – Инук откопал на телефоне фотографию красной гусеницы, которая имелась в продаже, и повернул его экраном к Чону. – Это ведь она, верно? Как бы то ни было, охранник пообещал сфотографировать номер машины и номер телефона владельца и сразу же прислать их мне, когда та машина снова объявится. Видимо, Сон Ёнхи была прекрасным человеком. Мужчина поведал, что в комнате охраны даже установили в прошлом году кондиционер по ее инициативе.

– Она до сих пор не пришла в сознание? – спросила Сучжин, еще шире распахнув свои и без того большие глаза.

– Да, до сих пор. Было бы чудесно, очнись она поскорее. – Инук мягко провел рукой по понурым плечам Чону: – Брат, выше нос. Частенько бывает, что люди в самые значимые мгновения своей жизни выбиваются из сил и сдаются под натиском усталости. Вот поймаем преступника – и отдадим должное скорби.

Сучжин будто только и ждала подобных слов: слезы, скатившись, упали в похмельный суп. Ей было нелегко продолжать держаться после смерти младшей сестры.

– Да. Ты верно говоришь. – Чону схватил ложку и запихнул в рот ложку риса, не забыв перед этим окунуть ту в бульон.

Сучжин с Инуком последовали его примеру и молча продолжили есть. Что ни говори, а еда возвращает к жизни. По крайней мере, когда речь шла о хотя бы мало-мальски живых людях.

* * *

Суд сеульского центрального округа, состав № 1 коллегии по уголовным делам, зал судебного заседания. День оглашения приговора Меху, настоящее имя Чхве Тэбок.

Гвалт слушателей и репортеров сгустился низкими тучами над залом суда. Поскольку дело вызвало широкий общественный резонанс, суд дал разрешение огласить приговор в ходе открытого заседания. Судейская коллегия во главе с председателем показалась на входе в зал.

– Встать, суд идет. – Как только были произнесены положенные по протоколу слова, гудевшая толпа на долю мгновения стихла.

Адвокат Чо поднялся со своего места с непривычно напряженным выражением лица. Зачастую он не присутствовал в суде в дни вынесения приговоров, однако в этот раз явился лично, чтобы услышать вердикт. Никаких улик в деле об убийстве найдено не было, и когда ему уже казалось, что оправдательный приговор у них в руках, всплыли запрещенные вещества. Прокуратура внесла изменения в обвинительное заключение, и им не осталось иного выхода, кроме как вдобавок ко всему целиком и полностью признать факт приобретения и хранения.

Сколько бы Чо Минчжэ ни прокручивал мысли обо всем этом у себя в голове, ничего не менялось: он чувствовал себя все так же прескверно.

– Оглашается приговор по делу номер две тысячи двадцать КОХАП десять тысяч триста девяноста четыре. Подсудимый, встаньте. – Судья говорил тихо, но его слова отчетливо разносились по залу. Конвоир, проводив Меха до места подсудимого, усадил его. Лицо Меха было пепельно-серым. Он скосил взгляд на адвоката Чо, разместившегося на соседнем стуле, но тот, словно не замечая его, продолжал пристально смотреть прямо перед собой.

Судья перевел дыхание и продолжил:

– Подсудимый.

– Да?

– Считаете ли вы