Девушка для услуг - Сидони Боннек

мне не хочется беспокоить своих хозяев, потому что они в трауре. Она молча берет письмо – теперь я знаю ее лучше и испытываю к ней доверие. Письмо должно дойти за четыре дня, я это выяснила перед отъездом, в то время, когда еще только мечтала об этой поездке и представляла, как буду переписываться с друзьями и родными. Скоро приедет мой отец… Через шесть дней я буду на свободе. Счастливого Рождества, родители.

Я так нервничаю, что не сразу возвращаюсь домой. После моего побега меня не оставляют одну надолго. Я пользуюсь этими последними минутами, чтобы исследовать «Хидден-Гроув». Чей-то взгляд постоянно следит за мной, но мне плевать, я привыкла, что за мной наблюдают, и направляюсь к дому, выставленному на продажу. Он пятый по счету, просто элемент здешнего пейзажа. Никто не говорит о нем, он никому не нужен и, похоже, всеми забыт. Но почему такой красивый особняк не находит ни покупателей, ни арендаторов? Я помню о том, что за мной следят, и не встаю напротив, а обхожу дом по аллее, которая отделяет его от дома Нэлы. В конце аллеи живая изгородь из густого кустарника. Я прикидываю, смогу ли пролезть сквозь нее в сад. Просовываю руки и сразу вытаскиваю их обратно. Они здорово исцарапаны. Прощупываю всю живую изгородь. В ней есть брешь: в одном месте на уровне пояса листва пожухла – один из кустов, наверное, поразила какая-то болезнь. Я пользуюсь этим и легко раздвигаю высохшие ветки. Прямоугольная лужайка запущена – это контрастирует с ухоженностью остальной части резиденции. Обхожу особняк: он в точности такой же, как наш, и мне это даже на руку. Я собираюсь войти в дом через дверь гаража. Несколько раз туда-сюда заколкой, и замок поддается. Дом холодный и темный, от него веет мерзостью запустения. Первый этаж похож на все остальные: те же размеры, то же расположение комнат. Только здесь нет ни тепла, ни жизни. Я поднимаюсь по лестнице, представляя себе большие пустые спальни, ванные комнаты, в которых не бывает пара. И зачем они тогда?

Я уже собираюсь спускаться, когда вдруг чувствую, что откуда-то тянет легкой сыростью. Воздух теплый, в нем ощущается присутствие человека. В первый момент меня охватывает тревога, но желание узнать сильнее. Замечаю две открытые двери.

Берусь за ручку двери левой спальни и не решаюсь войти. Пытаюсь себя успокоить: дом заброшен, почему он может представлять угрозу? Вхожу. Крест, украшающий белую стену напротив меня, кажется нелепым в этой пустоте. Маленький деревянный крест без фигурки Христа, можно сказать, просто две связанные палочки. Под этим религиозным символом стоят скромный стол и стул светлого дерева. Справа радиатор. Я прикасаюсь к нему – он теплый. Над ним книжная полка с Библией, точно такой же, как в комнате Моники. Я беру ее. На переплете написано:

Никакого ГРЕХА

ГОСПОДЬ мой

Никакого РАСКАЯНИЯ

Да, ГОСПОДЬ мой

Только

Твоя МИЛОСТЬ

и наша ЧИСТОТА

Рядом с Библией толстый белый том с текстами молитв. Я тяну его к себе и замечаю уголок тонкой тетради, зажатой двумя тяжелыми книгами. Я открываю ее. Вижу столбцы чисел со знаком £ – фунты стерлингов. Это какие-то бухгалтерские записи. На каждый год отведено по одной странице, начинается все с 1987-го.

1987

ДУ: £ 800 000 + £ 200 000

ДУ: £ 800 000 + £ 200 000

ДэУ: £ 800 000 + £ 200 000

МУ: £ 800 000 + £ 200 000

1988

ДУ: £ 30 000

ДУ: £ 30 000

ДэУ: £ 15 000 + £ 15 000

1989

ДУ: £ 35 000

ДУ: £ 35 000

ДэУ: £ 17 000 + £ 18 000

1990

ДУ: £ 40 000

ДУ: £ 40 000

ДэУ: £ 40 000

ДУ, ДэУ, МУ – это Джеймс Уайт, Джон Уайт, Дэвид Уайт, Митчел Уайт? Но почему с 1988 года исчезают инициалы «МУ»? И что означают эти суммы – 800 000 фунтов? Это же целое состояние! Одинаковые суммы, уплаченные каждым жильцом-мужчиной. Может быть, это покупка домов… А дополнительные двести тысяч фунтов? Я считаю в уме: двести тысяч фунтов умножить на четыре… это восемьсот тысяч? Стоимость одного особняка… Каждый заплатил часть стоимости пятого особняка? Но зачем? Значит, он вовсе не продается. Он принадлежит им всем? А эта резиденция, «Хидден-Гроув», – их совместный проект? В 1988 году Льюису было два года. Именно тогда было составлено медицинское заключение о его генетическом заболевании. Поэтому они решили жить здесь все вместе? Все становится яснее и одновременно запутаннее. Что означают эти суммы, выплаченные в течение нескольких лет? Кому они предназначались? Митчелу, потому что он единственный, чьего имени нет в списке? На следующих страницах я вижу другие суммы и даты. Пролистываю первые годы и задерживаюсь на нынешнем, 1996-м.

1996

Садовник: £ 8 234

Сантехник: £ 4 700

В: £ 10 000

Видеонаблюдение: £ 6 089

Взгляд задерживается на букве «В» и сумме напротив нее: £ 10 000. Я отлистываю назад, к предыдущим годам.

1995

В: £ 10 000

Но раньше – ничего. Этому есть какое-то объяснение, однако я буксую. Минуты летят; я откладываю тетрадь и беру вторую толстую книгу. Она в белом кожаном переплете. На корешке ничего нет, но сверху выгравирована большая золотая буква «У». Еще одна Библия? Это не типографское издание, потому что текст написан от руки, я пытаюсь его разобрать.

О Ты, Предвечный Отец, сотворивший небо и землю, мы обращаемся к Тебе в этот день, связанные кровью и верой, неся наследие наших предков. Мы, наследники рода, сохранившего свою чистоту, услышали Твой призыв в шуме ветра и в пении звезд. Четыре поколения сменились с тех пор, как наши отцы и матери скрепили свои союзы под Твоим оком в страстном желании сохранить чистоту, которую Ты доверил нам блюсти.

Я перевожу медленно и очень приблизительно. Не все слова мне знакомы, но видно, что стиль очень напыщенный, – это похоже на молитву с обязательным коленопреклонением.

Согласно Твоему замыслу мы сохранили священные семейные узы, не оступившись, не поддавшись слабости и не отклонившись с этого пути. От чистоты нашей крови, не замутненной ничьей чужой, появились плоды наших чресл, и мы поверили, о Всевышний, что это путь, предназначенный нам. Мы шли вместе, осененные Твоим светом, отвергая всякое искушение, дабы не осквернить то самое драгоценное, что Ты дал нам.

Голова у меня идет кругом.

Это не просто молитвы, это исповеди. Люди обращаются к Богу.