Темная тайна художника - Моника Фет

– Ильке никогда не объясняла нам почему. Сначала мы сами не хотели ее спрашивать о причинах, у нее и без того было достаточно горя. Позднее мы ее не спрашивали, чтобы не напоминать о страшной трагедии. Ну и, в конце концов, она сама имеет право решать, с кем хочет жить, а с кем нет.

Рубен. Это имя показалось Берту знакомым. Рубен Хельмбах. Разве он не встречал это имя в газете?

Казалось, что Мари Тешнер прочла его мысли.

– Он художник, – сказала она.

Конечно. Теперь Берт вспомнил. Однажды Марго даже таскала его с собой на одну из выставок Хельмбаха. Берт и сейчас смутно помнил его картины. Они напомнили ему Гогена, и он поспорил с Марго, которая нашла это сравнение совершенно неподобающим. По ее мнению, до сегодняшнего дня никто не может сравниться с Гогеном. Она считала, что все современные художники ему в подметки не годятся. Марго назвала Гогена богом. Это сравнение вызвало у Берта приступ смеха, и Марго обругала его высокомерным идиотом и оставила одного, демонстративно уйдя с выставки.

– Я припоминаю, – сказал Берт. – Это большое достижение, в таком раннем возрасте добиться огромного успеха. А каковы ваши отношения со знаменитым племянником?

Мари Тешнер, как бы сожалея, покачала головой:

– С тех пор я с ним больше не встречалась. Честно говоря, у меня не было и желания. Рубен тяжелый человек. Что-то в нем всегда нагоняло на меня страх, даже тогда, когда он был еще подростком.

– Страх?

Она пожала плечами:

– Я не могу этого объяснить. Он мог так посмотреть на человека… что у того мороз пробегал по коже. – Она допила свой кофе. – Но теперь это не важно. Все это уже в прошлом.

Берт тоже допил кофе.

– Я бы хотел взглянуть на комнату Ильке. Вы ничего не имеете против?

– Разумеется, нет. Если это поможет вам найти Ильке. – Мари Тешнер встала. – Идите за мной. – С каждой секундой она выглядела все более и более усталой. Как будто беседа отняла у нее остатки сил.

Это было Берту хорошо знакомо. Многие люди постоянно, каждую минуту контролировали себя, когда разговаривали с полицейским. Они боялись совершить ошибку и тем самым помешать расследованию. Но в данном случае это было еще не все. Мари Тешнер производила впечатление человека, который вел длительную борьбу и сейчас вдруг понял, что проиграл.

Глава 15

День закончился. Но из-за матовых стекол Ильке могла только догадываться об этом. Тем не менее она была рада даже тому скудному свету, который падал в комнату. Сейчас было несколько минут седьмого, а на улице стало уже совсем темно.

В животе урчало от голода. В кухне она нашла запас чая разных сортов, а кроме того, кофе, мед, сахар, сгущенное молоко и кипятильник. В холодильнике стояли две бутылки минеральной воды. В поисках чего-нибудь съестного она напрасно обшарила все шкафы и задалась вопросом, для чего вообще здесь кухня, если ничего нельзя приготовить.

Затем она открыла шкаф в спальне. Он оказался битком набит модными тряпками. Брюки, платья, юбки, тенниски, пуловеры, блузки, туфли, сапоги, нижнее белье, чулки, колготки, шали. Все было новеньким, с иголочки. И очень, очень дорогим. «Гуччи». «Версаче». «Дольче и Габбана». «Йооп». Откровенно говоря, это были не те фирмы, к которым привыкла Ильке. За ту сумму, которую требовалось выложить за любую из этих вещей, она могла бы легко дважды полностью одеться в обычном универмаге.

Ильке не могла себе представить, каково это – быть богатой. Иногда ей хотелось иметь немного больше денег, это правда, но при мысли о настоящем богатстве ей всегда становилось жутко. Богатые люди не замечали, что благотворительный банкет против голода в мире был не чем иным, как проявлением откровенного цинизма.

Ильке взяла из шкафа джинсы и пуловер, приняла душ и переоделась. Ее смущало то обстоятельство, что она не могла запереть дверь в ванную комнату – не было ни замка, ни щеколды. Позднее она обнаружила, что во всей квартире вообще не было ни одного замка.

Отсутствие замков означало, что она каждую минуту и каждую секунду находится во власти Рубена.

Ильке попыталась собраться с мыслями. Усилием воли подавила нежелательные воспоминания. Потосковала по Майку. Наревелась вдоволь. Пересчитала книги на книжной полке в жилой комнате и плитки на полу в ванной. В верхнем ящике секретера она нашла бумагу и шариковую ручку и решила написать письмо.

«Дорогой Майк», – вывела она, затем разорвала листок на множество мелких клочков и смыла их в унитазе. Она чувствовала себя жалкой и несчастной. И ее охватил страх. Это было самое главное. Страх был таким огромным, что ей показалось, будто она ощущает его запах.

Дорогой, любимый Майк.

Она знала, на что способен Рубен, если его разозлить. Она помнила, как легко он приходил в ярость. Когда-то даже взрослые боялись его. Только родители не испытывали перед ним ни малейшего страха. И это доводило его до бешенства.

Ильке легла на кровать и зарылась лицом в подушку. Ей нужно подумать, как выбраться отсюда. Для этого она должна как можно лучше изучить дом. Должна постараться завоевать доверие Рубена. Возможно, тогда он потеряет бдительность и когда-нибудь ей удастся сбежать.

Так прошел день. Свет за окном померк, и Ильке почувствовала себя покинутой и несчастной. Она выпила бесчисленное множество чашек чаю, чтобы хоть как-то приглушить чувство голода. Однако это не помогло, и она уже начала мечтать о куриной ножке и кусочке торта со взбитыми сливками.

Несколько раз она поднимала руку, чтобы нажать на кнопку звонка рядом с входной дверью. Но всякий раз вновь опускала ее. Она еще не была готова встретиться с Рубеном лицом к лицу, потому что не имела ни малейшего представления о том, как должна вести себя.

Рубен ждал. Когда же она наконец уступит? Она должна была давным-давно проголодаться. С самого завтрака она ничего не ела.

Он приготовил простую еду, которую можно было быстро разогреть и отнести вниз. Рубленое мясо с овечьим сыром и помидорами и рис. Листья салата были вымыты и лежали в дуршлаге, винегрет стоял в холодильнике.

Рубен никогда не был искусным поваром. Он знал пару рецептов блюд, которые ему всегда удавались, но никогда не испытывал особого удовольствия, стоя у плиты на кухне. Ему не хватало терпения. Юдит говорила, что на кухне она отдыхает, возможно, так оно и было, так как ей доставляло огромное удовольствие постоянно удивлять его новыми блюдами. Но он сам