Темная тайна художника - Моника Фет

Он прошел по коридору, опустил монету в прорезь кофейного автомата и выбрал напиток. Все сорта кофе были исключительно вкусными. Даже капучино и кофе с молоком были вполне сносными. С громким хлопком из недр автомата выпал коричневый пластмассовый стаканчик, и в него полился свежий, горячий и ароматный кофе.

В здании полицейского управления стало тихо. В любую минуту могли появиться уборщицы. Их борьба с грязью мало чем отличалась от борьбы с преступлениями. Постоянно приходилось начинать все с самого начала и никак не удавалось добиться окончательной победы.

Берт отнес кофе в свой кабинет. Он раскрыл записную книжку и попытался разложить по полочкам свои впечатления.

Комната Ильке поразила его порядком, царившим в ней.

– Она только что сделала уборку? – спросил комиссар у фрау Тешнер.

– Нет, – улыбнулась та и окинула комнату взглядом, полным нежности и любви. – Здесь всегда такой порядок.

Берт знал, что иногда люди с особым рвением заботятся о порядке, чтобы преодолеть хаос, царящий у них в душе. Но иногда хаос одерживал верх, и тогда люди впадали в панику и совершали необъяснимые поступки. Начинали все крушить в квартире. Увольнялись с работы. Подавали заявление на развод.

«Любит порядок», – записал он.

На подоконнике стояли два цветочных горшка. В одном рос плющ, у листьев которого были по краям белые зубчики, в другом алтей с красными цветками. В горшке с плющом сидел маленький глиняный лягушонок.

– Ильке любит лягушек, – пояснила Мари Тешнер, которая заметила его взгляд. – Летом она часами сидит у пруда и наблюдает за ними. Она считает их очаровательными созданиями. Иногда я думаю, что у нее ручки биолога.

Ручки биолога. Странное выражение. И разве в ее голосе не прозвучали жалобные нотки?

«Любит лягушек, – записал Берт. – Интересуется естествознанием».

На окне в комнате Ильке висели стеклянные кристаллы разной формы, которые медленно вращались в восходящих потоках теплого воздуха от батарей отопления. Рядом с цветочными горшками лежали черные и белые камни, главным образом речная галька круглой формы. Между ними стояли разноцветные стаканы со свечами. К оконной раме были прислонены две открытки. На одной был изображен простой маленький домик, стоявший в поле среди цветущей лаванды. На другой можно было видеть бескрайнее море подсолнухов. Комиссар не стал прикасаться к открыткам. Возможно, он сделает это позже. Он пока не видел необходимости слишком глубоко вторгаться в интимную сферу чужой жизни.

«Творческая личность, – записал он. – С чувством прекрасного».

На письменном столе был такой же образцовый порядок, как и во всей комнате. Ноутбук. Принтер. Настольная лампа. Глиняный стаканчик, в котором Ильке хранила ручки. Стопка писем, на которую сверху для веса положен кусок горного хрусталя.

«Деловая, – записал Берт, – или просто умеет владеть собой».

Комод, шкаф, перед красным диваном маленький столик. Это было все, что находилось в комнате. На комоде стоял трельяж в золоченой раме, который зрительно делал комнату шире. Перед ним многогранная, заполненная водой и камнями стеклянная ваза, отражавшаяся в зеркалах. На столике разбросаны книги, единственное проявление беспорядка, если это вообще можно было так назвать.

«Гармония, – записал Берт. – Книги».

Главным образом детективы, определил он, бросив взгляд на книжную полку. Он нашел много романов Имке Тальхайм, что заставило его сердце биться сильнее. Но Ильке интересовалась также и психологией. Наряду с обычным справочником Берт обнаружил несколько научных статей и множество научно-популярных работ. В одной из книг речь шла о шизофрении, и эта монография была написана довольно сложным для неподготовленного читателя языком. Оба факта крайне удивили комиссара. Почему восемнадцатилетняя девушка интересовалась психологическими причинными связями и насколько она должна была опережать в своем развитии сверстников, если осмеливалась читать такую сложную специальную литературу?

«Интересуется психологией, – записал он. – Умная. Отношение к шизофрении?»

Действительно, у Ильке было много книг по этой теме. В некоторых из них имелись написанные от руки примечания. На полях Берт обнаружил множество восклицательных знаков.

– Откуда у вашей племянницы такое увлечение психологией? – спросил он. – Это весьма необычно.

Мари Тешнер пожала плечами:

– Я полагаю, из-за ее переживаний. Возможно, она ищет ответы в этих книгах.

– А почему она интересуется шизофренией?

Мари Тешнер посмотрела на комиссара с таким выражением, значение которого он никак не мог истолковать.

– Я часто размышляю о реакции моей сестры на гибель ее мужа. Отношение Ильке к несчастному случаю и его последствиям тоже какое-то… слишком уж чрезмерное.

– Вы полагаете, что ваша семья может быть предрасположена к… психическим нарушениям? – За долгие годы службы в полиции Берт научился выражаться осторожно. И вовремя замолкать и держать паузу.

Мари Тешнер нервно потерла руки. Берт понял, что коснулся такой темы, которая вызывала у нее страх. Глаза женщины наполнились слезами. Она часто заморгала, чтобы не заплакать. Однако слезы все-таки потекли у нее по щекам.

Берт догадывался, что Мари переживала в данный момент. Он чувствовал, что она мучила себя упреками. Что вспоминала обо всех тех случаях, когда упустила возможность задать нужный вопрос, не проявила твердость, не добилась ответа.

– Отпускаешь детей во взрослую жизнь, – сквозь слезы сказала она, – и вдруг замечаешь, что они уже так от тебя отдалились, что ты уже не можешь найти с ними контакта.

Ее слова попали в больную точку. У него самого часто возникало чувство, что его собственные дети незаметно отдалялись от него. Он боялся, что однажды вечером, стоя у их кроваток, не узнает их.

Он подал Мари Тешнер бумажный носовой платок. У него с собой всегда была упаковка для подобных случаев. Сам он пользовался ими крайне редко. Но на этот раз он тоже взял платок и громко высморкался.

Час спустя Мари Тешнер проводила его до двери. Берт с облегчением попрощался с ней, сел в машину и уехал. Но уже через несколько сот метров устыдился своего чувства и поклялся, что сделает все, чтобы быстро раскрыть это дело и найти Ильке. Живой. Обязательно живой.

Стаканчик был пуст. Берт боролся с желанием принести еще кофе. Уборщицы уже давно ушли. В здании царила полная тишина. Он выключил верхний свет и включил настольную лампу. Шум движущегося транспорта за окном тоже постепенно стих. Тяжело вздохнув, Берт снова углубился в свои записи. У него возникло нехорошее предчувствие, когда он задумался об этом деле.

– Ты успокоилась? – спросил Рубен. Держа поднос обеими руками, он вошел в коридор и плечом прикрыл за собой дверь.

Ильке ничего не ответила. Она прислонилась спиной к стене и