Темная тайна художника - Моника Фет

Лара Энглер потерла руки, словно ей было холодно. Майк подумал, что, может быть, стоило попытаться еще раз.

– Вы напрасно тратите свое время, – опередила она его. – И мое тоже. Пожалуйста, уходите!

– Ильке никогда не рассказывала мне о сеансах. – Майк не обратил внимания на ее требование. Он не собирался сдаваться. – Могут ли ее проблемы быть связаны с исчезновением?

– Уходите!

Он оперся о край письменного стола:

– Не уйду, пока вы мне не ответите.

Ее первоначальная сдержанность постепенно перешла в возмущение. Ее щеки пылали. Сделав два быстрых шага, она оказалась у телефона:

– Я вызываю полицию!

Она стояла перед ним, прикрываясь законом о своей профессии. Ей было совершенно безразлично, что случилось с Ильке. Майк оттолкнулся от стола. Она ничего ему не скажет. Он может простоять здесь хоть полночи, но не услышит от нее ни малейшего намека.

– Хорошо, что вы одумались. – Очевидно, Лара решила, что последнее слово осталось за ней.

Майка охватило яростное отчаяние. Он наклонился вперед, вырвал у нее из рук телефон и со всего размаха швырнул его в стену. С громким треском аппарат ударился о стену, упал на пол и развалился на множество деталей, которые разлетелись по всей комнате.

Лара Энглер отпрянула. Майк бросился к ней, схватил за плечи и стал трясти. Страх в ее глазах еще больше распалил его.

– Если с Ильке что-нибудь случится, – прохрипел он, – я убью тебя, клянусь!

Он отпустил ее и увидел, как она пошатнулась и оперлась о стену. Ее лицо посерело от страха. Широко раскрытыми от ужаса глазами она смотрела на него.

Майк медленно повернулся и вышел из дома.

На улице он сунул руки в карманы куртки и направился домой. Он не представлял, что ему теперь делать. Но одно он знал твердо: он не шутил, когда поклялся убить ее.

Рубен прижал ее ладонь к своей щеке, словно не собирался никогда отпускать. Ильке не решалась отдернуть ее. Она была рада, что между ними находился стол, и лихорадочно соображала, как ему ответить.

Ильке с ужасом заметила, что волоски на ее руках приподнялись. Рубен пристально смотрел ей в глаза. Он больше не улыбался. Его взгляд не давал ей отвести глаза в сторону. Все как тогда. Как будто и не было этих долгих трех лет.

У Ильке пересохло во рту. Возможно, Рубен действительно обладал такой силой, которая позволяла ему повернуть время вспять. Или просто мощным прыжком преодолеть его. Очевидно, она всегда была в его власти и только тешила себя иллюзией свободы. Возможно, и Майк был всего лишь сном.

Нет. Она вырвала руку. Тотчас изменилось и выражение глаз Рубена. Ильке заметила в них нетерпение и первые признаки гнева.

– Ты не можешь просто так зачеркнуть все эти годы, потому что они стали частью моей жизни, – сказала она. – Точно так же как и твоей.

Он покачал головой:

– Я потратил эти годы ради одной цели – вернуть тебя. В остальном они для меня ничего не значат.

– А для меня значат. – Ильке откинулась как можно дальше на спинку стула.

– Ну и что? – Рубен заметил ее движение и нахмурился. – Что они значат для тебя?

– Я… влюбилась.

Ильке была готова к приступу ярости с его стороны, но никак не ожидала, что Рубен рассмеется. Он хлопнул обеими ладонями по крышке стола с такой силой, что посуда задребезжала, запрокинул голову и разразился громким хохотом. Но смех его был недобрым. Это был смех человека, который научился смотреть на мир с презрением и цинизмом.

Его хохот оборвался так же внезапно, как и начался. Глаза Рубена сузились, превратившись в щелочки. Он приподнялся со стула и так сильно наклонился над столом, что она смогла почувствовать на щеке его дыхание.

– В этого глупого мальчишку?

Ильке забыла о всякой осторожности.

– У него есть имя. Майк. И он самый лучший из всех тех, кого я встречала в жизни.

Рубен размахнулся и ударил ее по лицу.

Вот до чего она его довела! Рубен выскочил из комнаты. Он не мог больше смотреть на Ильке. Схватив куртку, выбежал из дома и выкатил машину из гаража. Прочь отсюда! Скорее прочь! Пока он совсем не потерял контроль над собой.

Термометр показывал снаружи пять градусов мороза. В свете фар заснеженный лес выглядел как декорации к зимней сказке. Все такое белое, такое нетронутое и такое совершенное.

Рубен остановил машину на опушке леса и прошелся пешком. Холод впивался в кожу тысячами иголок. Это было здорово. Это показывало ему, что он еще жив и что имело смысл бороться. Постепенно он успокоился.

Ильке должна винить во всем, что случилось, только себя. Зачем она так рассердила его? Самый лучший из всех, кого она встретила! Он скривил губы в презрительной ухмылке. Мальчишка! Ни одной девушке типа Ильке не мог понравиться такой юнец.

Заиндевелая земля хрустела у него под ногами. Рубен вошел в лес. Тотчас со всех сторон его окутала непроглядная тьма.

Темно хоть глаз выколи. Они держатся за руки. Внезапно лес становится совсем чужим. Как будто у него появилась тысяча глаз. Рубену становится так жутко, что он начинает непроизвольно потеть.

Но Ильке не должна это заметить. Он на пять лет старше ее. Он всегда был ее защитником.

– Давай пойдем домой, – шепчет Ильке. – Мне страшно.

– Не бойся, – говорит он. – Я присмотрю за тобой.

Ильке сжимает его руку еще крепче. Она начинает мурлыкать себе под нос песенку, чтобы набраться смелости. Она не хотела участвовать в этом приключении. Тем не менее она пошла с ним. Глубокой ночью.

Время от времени ему требуется это – пощекотать себе нервы, чтобы дыхание участилось. Ведь дни такие однообразные. Вчерашний день ничем не отличается как от сегодняшнего дня, так и от завтрашнего. Он не может всегда делать одно и то же, постоянно оправдывать ожидания и усердно идти по стопам отца. Он не хочет когда-нибудь проснуться и понять, что превратился на веки вечные в камень, твердый, холодный.

Ильке как бабочка порхает туда и сюда, легко и беззаботно. Каждый день она другая, она может всему радоваться. Иногда он думает, что она и счастье – это одно и то же.

Они делают круг по лесу. Кругом стоит такая тишина, что они слышат дыхание друг друга. На поляне Рубен останавливается. Луна заливает траву серебристым светом. Она так хорошо видна, что невооруженным глазом можно рассмотреть кратеры на ее поверхности.

Стоящая рядом с ним Ильке