Темная тайна художника - Моника Фет

Она попросила комиссара встретиться с ней пораньше, так как не могла изменить часы приема своих пациентов.

И для Берта это оказалось как нельзя кстати. Он любил ездить в первые предрассветные часы, когда большинство людей еще спали или только просыпались. Он сам предложил Ларе Энглер встретиться у нее дома, так как хотел лично посмотреть, в какой обстановке Ильке проходила курс психотерапии. Лара Энглер приняла его предложение с видимым облегчением. Очевидно, она еще никогда не имела дела с полицией.

И вот комиссар здесь, в доме Лары Энглер. Она предложила ему кофе, и он с удовольствием принял ее предложение. Он знал, что чашка кофе всегда помогает разрядить атмосферу. Кроме того, ему самому была необходима очередная порция кофеина, чтобы привести в порядок мысли.

– Что явилось причиной его угрозы?

– Он хотел узнать, не известны ли мне причины исчезновения Ильке Хельмбах.

– И вы знаете эти причины?

Лара Энглер ограничилась снисходительной улыбкой:

– Об этом я не могу сказать даже вам.

– Обязанность сохранения профессиональной тайны.

Она кивнула:

– Я полагаю, вам не надо это объяснять.

Нет, в этом не было необходимости. Даже если Берт часто и проклинал эту обязанность сохранения тайны, которой были связаны врачи, психологи и священники, он знал, что она имела смысл и была необходима. Только так люди могли чувствовать себя уверенно и быть искренними. Только в этом случае они могли получить помощь, в которой нуждались.

– Но не могли бы вы мне сказать, не случилось ли чего-либо чрезвычайного во время последнего сеанса?

– Славная попытка, герр комиссар. – Она улыбнулась, раскусив его маленький фокус.

– Разве во время первого посещения вы не намекали на это Майку Хендриксу?

– В общих чертах да.

– Не мог бы и я в общих чертах услышать это? – Берт задался вопросом, неужели Ильке прониклась доверием к этой женщине. Лара Энглер разговаривала с ним с чувством такого превосходства, что их беседа начинала уже тяготить его.

– Я сказала ему, что Ильке покинула мой дом в крайне возбужденном состоянии. И что при этом речь шла об одном из детских воспоминаний. Это и так уже было намного больше того, что я имела право ему сообщить.

Лара Энглер отодвинула чашку в сторону и демонстративно посмотрела на часы:

– Есть у вас еще вопросы?

Смешно, подумал Берт. Она же все равно на них не ответит. Он прикинул, не стоит ли ему продолжить разговор лишь для того, чтобы позлить ее, но потом отказался от этой идеи и встал:

– Нет. В настоящий момент это все.

В прихожей она подала ему пальто и поспешила открыть дверь.

«Кажется, ей не терпится поскорее избавиться от меня, – подумал комиссар. – Может быть, у нее рыльце в пуху?»

– Спасибо, – сказал он с легкой иронией. – Вы очень мне помогли.

Однако его ирония не попала в цель.

– Не стоит благодарности, – с любезной улыбкой ответила Лара Энглер и закрыла дверь.

Ильке показалось, что она переместилась во времени на несколько лет назад. Рубен водил ее по чужому жилищу, которое на каждом шагу напоминало ей о родном доме. Не веря своим глазам, она переходила из одного помещения с высокими потолками в другое. Здесь имелась жилая комната с великолепными окнами в стиле модерн и теплым деревянным полом, столовая с примыкающим к ней зимним садом и, наконец, огромная кухня с черно-белыми плитками на полу.

Зимнее солнце посылало бледные лучи внутрь дома, и Ильке восприняла это как обещание успеха. Она жадно впитывала все впечатления и пыталась запомнить все, что видела. Любая деталь могла оказаться важной.

Напряженная поза Рубена свидетельствовала о высочайшей степени бдительности. Одно неверное движение – и он тотчас снова отведет ее вниз, в подвал. Только не это, подумала Ильке. Ей совершенно не хотелось вновь оказаться запертой в подвальном помещении с матовыми стеклами и решетками на окнах.

Рубен не позволил ей выйти в сад, но разрешил выглянуть из окна жилой комнаты на улицу. Она увидела большой пруд и высокие, старые деревья. Осенние листья еще лежали в траве, а кусты не были подстрижены. Рядом с каменной скамьей светилась одна-единственная желтая роза.

– Здесь, должно быть, спала Спящая красавица, – сказала Ильке.

Поблизости не было видно ни одного дома.

– И здесь принц разбудил ее своим поцелуем, – продолжил Рубен.

Ильке, не отрываясь, смотрела в окно. Она и так знала, что глаза Рубена потемнели при этих словах.

«И они жили счастливо вместе до конца своих дней».

Его рука коснулась ее плеча. Этого оказалось достаточно, чтобы Ильке охватила паника. Она не могла переносить близость Рубена. Но еще меньше ей хотелось вновь оказаться запертой в подвале. Она повернулась к двери.

– Нет, – остановил ее Рубен. – На сегодня достаточно. Остальные комнаты я покажу тебе в следующий раз.

А Ильке так надеялась увидеть больше из окон верхнего этажа. Ведь должно же здесь быть какое-нибудь шоссе или проселочная дорога. Что находилось за садом? Можно ли было с высоты второго этажа разглядеть что-нибудь за деревьями?

– Итак, – сказал Рубен, прервав ход ее мыслей. – Займемся завтраком. – Немного подумав, он добавил: – Все двери закрыты, в окнах тройные стеклопакеты. Нет никакого смысла пытаться сбежать отсюда. Ты меня поняла?

Ильке кивнула.

– Скажи это громко.

– Я буду вести себя тихо. Обещаю.

На кухне Рубен посвятил ее во все детали. Он позволил ей заглянуть в шкафы и выдвижные ящики, в кладовку и в холодильник, объяснил, как работает кофейный автомат, и разрешил зажечь свечи на столе. Ильке выжала апельсиновый сок, разложила ломтики сыра на тарелке и разогрела в микроволновке булочки.

Рубен ловко позаботился о том, чтобы ей в руки не попали ножи или другие опасные предметы. Он сам разрезал апельсины и подавал ей половинки. Он обо всем подумал заранее и поэтому во всем превосходил ее. Рубен создавал желаемую ситуацию, он всегда был на шаг впереди, в то время как Ильке всякий раз оказывалась застигнутой врасплох.

Она казалась самой себе куклой в его руках. Как она сможет оборвать ниточки, за которые он дергал, если не в состоянии сделать ни одного самостоятельного движения?

Майк нажал на кнопку звонка. Его трель отозвалась в глубине дома одиноким печальным эхом. Как обманчивы могут быть ощущения. Ильке пропала, и теперь все казалось ему брошенным и покинутым.

Ее тетя сначала лишь немного приоткрыла дверь. Узнав Майка, она широко ее распахнула.

– Майк! Как я рада видеть тебя!

– Я только хотел спросить, нет ли чего-нибудь новенького.

Стоя на