Темная тайна художника - Моника Фет

После вспышки гнева в студии у мольберта он совершил длительную прогулку по лесу. Рубен вдыхал холодный, пряный воздух, ступая по замерзшей земле, и постепенно обрел спокойствие. Он сам поразился тому, что так распсиховался. Во многих ситуациях он действовал так же, как раньше, когда после очередной ссоры с отцом в отчаянии выбегал из дому. Тогда он вымещал свою бессильную ярость на всем, что попадалось ему на пути. Он с корнем вырывал цветы, давил жуков и улиток, сбивал из рогатки птиц с деревьев… Это было так давно. Он должен был бы уже простить своего отца.

Однако это легко было только сказать. Рубен не мог ни забыть, ни простить. Его отца уже давно не было в живых, но даже это не примирило Рубена с ним.

Воспоминания с новой силой нахлынули на него. Рубен пошел быстрее, еще быстрее, пока, наконец, не перешел на бег. Через несколько минут у него сильно закололо в боку. Жадно хватая ртом воздух, он остановился на краю просеки. Его шумное дыхание нарушало тишину, царившую среди высоких, стройных деревьев. Оно совершенно не вписывалось в мирную картину, как и его отчаяние.

Колики в боку прекратились. Но отчаяние осталось. А единственный человек, который мог помочь ему справиться с охватившим его отчаянием, сидел внизу, в подвале, и не подавал признаков жизни. Рубен посмотрел на часы. Он страстно желал услышать звонок и одновременно боялся этого.

Майк решил, что поиски Ильке надо начинать в той местности, где она пропала. Поэтому он еще раз прошелся по всем улицам того района и внимательно осмотрелся. Обыскал все задворки и задние дворы, к большому неудовольствию владельцев, которые обругали его и пригрозили полицией.

Полиция, горько подумал Майк. Пройдет вечность, прежде чем они начнут действовать. Он знал, что был не прав по отношению к комиссару. Ведь тот сразу согласился поговорить с ними. Его вопросы показали, что он не только умный, но и тактичный человек. И не допускал пустых фраз, чего Майк втайне опасался больше всего.

Но Майку хотелось ускорить розыск. Каждый бесполезно потерянный час, возможно, означал для Ильке час дополнительных мук. Перед его глазами возникали страшные картины! Он никак не мог выбросить их из головы. Ильке в наручниках на ногах и руках. В каком-нибудь заброшенном, сыром подвале. Возможно, она ранена. Может быть, ее зверски избили. Или даже…

Майк ускорил шаг. Он должен был немедленно выбросить из головы эти страшные сцены и успокоиться. Ему нужна ясная голова. И уверенность. В сотый раз он спрашивал себя, что же могло случиться. Ильке могли похитить. Но зачем? Ее семья не бедная, но и недостаточно богатая, чтобы заплатить выкуп. С ней мог произойти несчастный случай, и теперь она в состоянии замешательства не может найти дорогу домой. Но что за несчастный случай? И почему никто до сих пор не обратил на нее внимания? Кто-то мог сбить ее и скрыться с места происшествия. Но и в этом случае ее давно бы нашли.

А если ее вообще уже нет в живых?

Он постарался заставить себя мыслить логически. Самоубийство? Но Ильке не производила впечатления человека, который собирался покончить с собой. Совсем наоборот. Она обещала провести эту ночь с ним. «Да», – ответила она на его вопросы. Трижды. Как апостол Петр. Только она его не предавала.

Убийство?

Майк изо всей силы пнул ногой камень, который лежал на тротуаре. Он посмотрел, как тот ударился о стену дома и, отскочив от нее, перелетел через дорогу. Водитель проезжавшей мимо машины нажал на клаксон и повертел пальцем у виска. Майк не обратил на него внимания.

Что дало ему бессистемное прочесывание окрестностей? Он должен искать целенаправленно. Возможно, с фотографией в руках. Опросить людей. Кто-то же должен был видеть Ильке.

Майк сразу приободрился. Единственное, что ему было нужно, – это конкретный план действий. Только сейчас он заметил, что уже стемнело. Люди спешили домой. В бледном свете уличных фонарей они двигались как зомби. Майк в нерешительности остановился. Шедшая сразу за ним женщина невольно натолкнулась на него.

– Извините. – На миг Майк увидел ее лицо. Оно напомнило ему Лару Энглер. И тут он внезапно понял, что ему следует сделать в первую очередь.

Комиссар Берт Мельциг любил засиживаться в своем кабинете, когда большинство сотрудников уже расходились по домам. Ход его мыслей не нарушали постоянные телефонные звонки, никто из коллег не врывался в его кабинет со срочным делом, и становилось тихо.

Появлялись уборщицы и производили уже совсем другой шум, который ему совсем не мешал. На минутку он выходил из своего кабинета, чтобы они могли быстрее справиться со своей работой. Чем быстрее они заканчивали уборку, тем было лучше.

Когда наконец никто его больше не отвлекал, он выключал верхний свет и включал настольную лампу. Концентрация света в одной точке среди темноты положительно влияла на ход его мыслей.

Однако время еще не пришло. Берт слышал шаги в коридоре, голоса, чей-то громкий смех. Но ему было все равно. Он собирался обдумать свои записи по делу Ильке Хельмбах, которое теперь уже стало уголовным делом, и привести в порядок свои впечатления. Эта работа займет некоторое время.

Берт позвонил Марго и сказал, что задержится допоздна.

– Хорошо, – коротко ответила она. – Тогда мы не будем ждать тебя к ужину.

Ее холодное равнодушие озадачило Берта. Он привык к тому, что Марго постоянно жаловалась, упрекала его и ругала. После двенадцати лет супружеской жизни она продолжала удивлять его. Он никогда не мог быть уверен в ней. Что бы он почувствовал, если бы у нее был любовник?

Берт встал. Нужно выпить стаканчик кофе. С тех пор как он бросил курить, потребление кофе приобрело угрожающие размеры. В сущности, он поменял зависимость от никотина на зависимость от кофеина.

Вот так бывает и с наркоманами, подумал он и выдвинул тот ящик письменного стола, в котором хранил запас пятидесятицентовых монет. По сути дела, он еще легко отделался. С таким же успехом он мог бы стать пьяницей или наркоманом.

Отказом от курения Берт был обязан своему врачу, партнеру по игре в теннис и лучшему другу Натану. Правда, обязан и тем, что в результате набрал несколько килограммов лишнего веса. Интересно, а что более вредно?

Натан был невысокого мнения о подобных рассуждениях.

– Ты собираешься вернуться к старой привычке, – с ироничной усмешкой заметил он недавно. – И готов использовать любой аргумент, даже такой сомнительный.

Действительно, у Берта снова и снова возникало