Катамаран - Александр Игоревич Ольшанский

девочка, получив в подарок от родителей новейший атлас океанских глубин и набор для вышивания, собиралась провести вечер за чтением. Ей, вечному «синему чулку» в очках-велосипедах, такие радости были милее шумных вечеринок, на которых она чувствовала себя белой вороной. Но судьба, в лице старого друга её отца, кенийского учёного-натуралиста Калу, приготовила ей подарок, который перевернул её маленькую вселенную.

Он прибыл на джипе, словно весь пропахший пылью саванны и приключениями, и в его иссечённых морщинами ладонях шевелился крошечный, тёплый комочек.

– Это для тебя, Анна Мари, – сказал он, и его голос прозвучал как-то особенно торжественно. – Взрослые часто дарят детям игрушки. Но этот подарок – не игрушка. Это ответственность. И напоминание.

Он протянул ей крошечную мартышку. Та была размером с апельсин, с огромными, испуганными глазками цвета тёмного янтаря и невероятно тонкими, почти воздушными пальчиками, которые тут же вцепились в большой палец Анны Мари. Девочка замерла, боясь дышать. Она боялась повредить это хрупкое и живое чудо.

– Её зовут Лилу, – громоподобно объявил кениец-великан, но в голосе его прозвучала нота неизбывной печали.

Имя это прозвучало для Анны Мари как удар колокола. Оно отозвалось эхом из её детства, из тех самых рассказов, что передавались в их семье шёпотом, украдкой вытирая слёзы. Лилу. Так звали ту, другую мартышку, неразлучную спутницу её дяди – родного брата отца, отчаянного журналиста и путешественника. Той Лилу, которая погибла вместе с ним в марте 1999 года, когда бомбы НАТО падали на Югославию. Он готовил репортаж о детях войны, а его мартышка забавляла детей и окружающих взрослых. Мартышка Лилу как всегда сидела у него на плече, деля все тяготы пути. Анна Мари никогда не видела дядю живым, но знала о нём всё. И о его верной, задорной спутнице, которая умела воровать сахар с утреннего стола и с таким умопомрачительным артистизмом изображала обиду, что все окружающие покатывались со смеху. Та Лилу стала семейной легендой – символом беззаветной верности и трагической, нелепой гибели.

И вот теперь, спустя годы, в её руках снова была Лилу. Маленькая, беззащитная и такая живая.

– Откуда?.. – только и смогла выговорить ошеломленная девочка, светясь улыбкой. Её лицо отражало ещё недоверие такому чуду, смешанное с искренним восторгом и благоговейным страхом. Это был радостный ужас человека, на которого впервые обрушивается ответственность за жизнь другого существа.

– Эта кроха из питомника, – пояснил Калу. – И я тут подумал, что имя – это не просто набор звуков. Это мост. Оно связывает прошлое и будущее. Пусть их судьбы будут разными. Пусть эта малышка Лилу увидит больше счастья вместе с тобой!..

Первые недели были временем взаимного изучения и трогательных курьёзов. Анна Мари, с её врождённой застенчивостью и неловкостью в общении со сверстниками, обнаружила в себе неожиданный талант – талант материнства и понимания иного существа. Она научилась различать малейшие оттенки в писке Лилу: вот она голодна, вот хочет играть, а вот – просто скучает без хозяйки. Она кормила её с ложечки специальной смесью, купала, укутывала в мягкую фланелевую пелёнку и засыпала, чувствуя у своего бока тёплое, беззащитное дыхание.

Лилу, в свою очередь, оказалась существом с характером клоуна, цирковой акробатки и талантливой драматической актрисы. Она обожала стаскивать очки с носа Анны Мари в самый неподходящий момент, например, когда та пыталась решить сложную задачку по физике. Очки летели на пол, Анна Мари вскрикивала, а мартышка, усевшись на верхушку шкафа, принималась радостно скакать и издавать победные крики, словно завоевав неприступную крепость. Однажды она умудрилась вскрыть защёлку клетки, куда её на время помещали, и устроила настоящий погром на кухне, вывалив в раковину мешок муки и устроив там подобие снежной битвы с самой собой. Увидев эту картину, Анна Мари сначала опешила, а затем расхохоталась так искренне и заразительно, как никогда до этого не смеялась.

Но были и драматичные моменты. В первую же зиму Лилу сильно простудилась. Несколько дней она лежала апатичная, горячая на ощупь, отказываясь от еды. Вся мировая скорбь отражалась на её мордочке во всех её оттенках, а мимика и жесты были достойны лучших театральных подмостков. Анна Мари не отходила от неё ни на шаг. Она ставила ей крошечные компрессы, по капле вливала в рот тёплое молоко с мёдом и даже читала вслух сказки. Французские народные, о хитрых лисицах и простодушных волках. Ей казалось, что спокойный, ритмичный голос успокоит зверька, даст ему почувствовать, что он не один. И чудо случилось – Лилу пошла на поправку. А когда окончательно выздоровела, то ещё неделю не слезала с рук Анны Мари, тихо поскуливая и прижимаясь к её шее, словно боясь снова потерять своё единственное пристанище.

Именно тогда, в те долгие зимние ночи, Анна Мари поняла простую и страшную вещь. Она боялась потерять Лилу так же, как её семья когда-то потеряла первую Лилу и дядю Бертрана. Этот страх был тяжким грузом, но он же заставлял её ценить каждое мгновение, проведённое вместе. Она смотрела, как мартышка спит, свернувшись калачиком у неё на груди, и думала о том, что жизнь – это цепь потерь и обретений. И что честь хранить память о погибших – это не скорбеть в темноте, а нести их свет дальше, в будущее.

С годами их связь лишь крепла. Лилу превратилась из неуклюжего комочка в изящную, полную грации и энергии мартышку в самом расцвете сил. Она стала её тенью, её живым талисманом. Когда Анна Мари, следуя семейному призванию, погружалась в книги о батискафах и океанских течениях, Лилу сидела рядышком, с умным видом разглядывая непонятные ей схемы, а иногда пытаясь стащить со стола яркий карандаш. Когда девочке было грустно или одиноко, что случалось нередко, особенно в школе, где её считали «странной», дома Лилу подходила и нежно тыкалась своим влажным носиком в её щёку, словно говоря: «Я всегда рядом, здесь. Ты не одна…»

***

Могла ли она не брать с собой Лилу в эту экспедицию? Вопрос риторический. Конечно, не могла. Анна Мари знала: что бы ни ждало их в этом океане – штормы, волны-убийцы или человеческая подлость, – они разделят всё это вместе. Потому что Лилу – это её тихий бунт против одиночества, её хрупкий, но несгибаемый щит и её самое верное, самое преданное отражение. Они давно не могут жить друг без друга. И вся их команда понимала это.

Правда, не сразу. В начале из знакомства, ещё на Кипре, Анна