Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

связали и принялись заживо протаскивать взад-вперед через узкую дренажную трубу. Каждый раз, когда он показывался с другой стороны, его безжалостно избивали железным ломом, так что он, истошно завывая, умолял пощадить его жизнь.

Когда они наконец выбили из него все нужные имена, его просто оставили тонуть в этой дренажной трубе. Еще одна паршивая овца в организации была ликвидирована.

Эдди отвернулся от экрана к детской кроватке и погладил малышку по лбу. Жар спал, дыхание стало более ровным и глубоким.

Он пару раз шмыгнул носом, облегченно кивнул и еще раз перечитал то, что написал напротив имени Расмуса Бруна. С ним расправились быстро, потому что веры ему не было, да и знал он слишком много. Прощай, Расмус Брун.

Но как, черт возьми, они вышли на него так быстро?

Эдди погрузился в легкую дремоту, пока над живописными крышами Валкенбюрга медленно занимался рассвет. Горло разболелось еще сильнее, из носа текло ручьем, но на душе было спокойно. Фемке крепко спала с тех пор, как они вернулись, а Марике стало гораздо лучше — он с радостью сообщит об этом её матери, как только та проснется.

И вдруг он резко вскинулся с чувством такой дикой тревоги, что всё его тело забила крупная дрожь. Что это было? Лихорадка усилилась или что-то другое? Он закрыл глаза, пытаясь поймать мгновение, предшествовавшее пробуждению. Момент без картинок, только одна мысль, которая разрослась до гигантских размеров и в итоге затмила собой всё. Но какая?

Затем он инстинктивно опустил голову и посмотрел на экран, лежавший у него на коленях, и его снова затрясло. Мысль, вокруг которой он крутился, была прямо перед ним. Это была последняя строчка, которую он написал перед тем, как закрыть глаза.

«Но как, черт возьми, они вышли на него так быстро?»

Эдди подскочил так резко, что ноутбук чуть не полетел на пол. Натянул носки, обувь, накинул пуховик, выскочил из квартиры и побежал вниз на улицу. Их уже довольно старенький внедорожник был припаркован в нескольких сотнях метров, на склоне дороги, наполовину припорошенный легким снежком, выпавшим за ночь. И несмотря на болезнь, снег и собачий холод, он повалился боком прямо на асфальт и втиснулся под днище так глубоко, как только смог, чтобы заглянуть под машину.

Разглядеть что-то внутри было той еще задачей: грязь, копоть и налипшая жижа покрывали днище почти целиком. И всё же ровно посередине кузова он её заметил. Она была крошечной. Но она там была.

Он слышал о GPS-трекерах, но никогда не видел их вживую. Эдди охватил смертельный ужас. Теперь он понял, как они так быстро нашли Расмуса Бруна. И одновременно осознал: если он и две его девочки в квартире не исчезнут отсюда в считанные минуты, то никакого «позже» у них уже не будет в принципе.

ГЛАВА 24

Суббота, 2 января 2021 года

КАРЛ

«Может, мне пора уже начать чертить палочки на стене?» — подумал Карл.

Сегодня исполнилась ровно неделя с момента его ареста, но для него этот срок тянулся как полжизни. Всё, что происходило с тех пор, как он покинул Вендсюссель, раньше казалось исполненным глубокого смысла. Теперь же было такое чувство, будто все его годы службы в полиции просто превратились в прах и развеялись по ветру. Ощущение того, что он честно делал своё дело и делал его хорошо, словно выжали из него без остатка, оставив лишь грызущее чувство полного провала и собственной непростительной беспечности.

С ним обращались как с преступником, и всего через неделю он и сам начал ощущать себя таковым. Расстояние от рук, способных его обнять, от умов, мыслящих с ним на одной волне, и от чувств, что так мощно переполняли его в последние годы, теперь казалось бесконечным. До его слуха долетали звуки запираемых дверей, грохот захлопывающихся тюремных решёток, лязг ключей и приглушённые голоса заключённых, которые в утренних сумерках приступали к своим рутинным делам.

Такова была его жизнь на данный момент.

А ведь Карл всегда считал себя сильным человеком. Ему импонировал стоический, непоколебимый характер истинного жителя севера Ютландии, как нравилась и сама реальность: быть тем, в чьих руках сосредоточена власть, а порой и слава. Теперь же эти внутренние голоса издевались над ним, глумливо выкрикивая, что сочувствия ему ждать неоткуда, да и самому себя жалеть не пристало.

«Соберись, Карл», — мысленно приказал он себе. Он, чёрт возьми, не заслужил того, чтобы гнить в этой дыре бок о бок со всеми теми подонками, на поимку которых потратил половину своей жизни.

И вот теперь у них появился отличный шанс с ним расквитаться. Возможно, это произойдёт не так топорно и открыто, как в тюрьме Вестре, но ведь существуют и другие способы. В любом случае ему необходимо просчитывать каждое своё движение.

«Они могут напасть сзади и набросить гарроту, много ли для этого надо?[80] Шнур, кусок цепи, да та же стальная проволока, которую я вчера видел намотанной на какой-то ящик в коридоре», — размышлял Карл. Нападения на заключённых чаще всего совершались со спины, поэтому, если он будет держаться ближе к стенам и слегка поворачивать голову вбок, это усложнит задачу нападающему.

А ещё оставалась еда. Всего одна капля на кусок колбасы перед тем, как он его возьмёт, — и дело сделано, был бы яд достаточно сильным. Или так называемый несчастный случай. За время своей работы сыщиком он раз за разом сталкивался с тем, как убийства искусно маскировали под несчастные случаи. Дело Сисле Парк, через которое он только что прошёл, практически целиком состояло из подобных инсценировок.

«Твою мать, Карл, всё это очень плохо», — подумал он и едва не вздрогнул, когда в замочной скважине повернулся ключ.

— Доброе утро, Карл, — произнесла надзирательница, которую он прекрасно помнил по тем временам, когда изредка наезжал в этот следственный изолятор по долгу службы. Её звали Клара Квист, и она была одной из самых опытных сотрудниц в штате.

— Ну что, Карл. У тебя сегодня хлопотное утро, так что давай, закинь что-нибудь в топку, а я вернусь за тобой через пятнадцать минут. Тебе звонит жена. Вообще-то это исключительный случай, мы редко позволяем подобное вне установленного времени для звонков, но мы ведь знаем, через что тебе пришлось пройти в Вэстрe. И твоя жена очень просит лично от тебя услышать, что ты в порядке. Разговаривать будете здесь, у стойки в дежурке, у вас десять минут. А