Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

Харди оказался ощутимо выше, чем Карл его помнил. Черты лица стали более резкими и волевыми, руки — мощнее, взгляд — прямее, но улыбка осталась абсолютно той же, из старых добрых времён.

Какое же это было величественное, грандиозное зрелище — видеть, как он в своих массивных механических доспехах шагает прямо к нему. Карл заранее отрепетировал, как именно поприветствует друга, но язык словно прилип к гортани, лишив его дара речи.

— Привет, дружище! — громыхнул Харди и крепко прижал его к себе под тихий, мерный гул сервоприводов в руках. Карл попытался в ответ обхватить Харди за талию, но пальцы наткнулись лишь на жёсткий металлический каркас, плотно облегавший его бёдра.

Он поймал взгляд Харди, находившийся чуть выше его собственного, и ответил ему улыбкой, чувствуя, как мелко дрожат губы.

В этот момент в комнату вошёл Мортен в сопровождении полицейского и незнакомого мужчины, который, по всей видимости, выполнял функции помощника Харди. Следом за ними появилась надзирательница Клара с обычным стулом из дежурки и установила его позади Харди.

Около минуты ушло на то, чтобы усадить Харди как надо, и только когда все наконец разместились, Карл обрёл способность говорить. Он высказал всё своё восхищение тем, что Харди передвигается практически самостоятельно, и поблагодарил за то, что они решились навестить его в этом богом забытом месте.

С дежурными любезностями они покончили быстро. Харди сокрушался, что им приходится встречаться при столь скверных обстоятельствах, а Карл без конца выражал глубокую признательность за то, что швейцарское лечение сотворило настоящее чудо, и за саму возможность видеть Харди на ногах после стольких лет неподвижности. Он кивнул Мортену, поблагодарив его за невероятное долготерпение, и попросил передать Мике огромный привет и те же слова благодарности.

После этого Харди почти нелышным, вкрадчивым голосом попросил Мортена и его ассистента подождать за открытой дверью в соседнем помещении, прямо рядом с присевшим там полицейским. Мол, им с Карлом нужно обсудить массу сугубо личных вопросов.

Карл внутренне насторожился. Неужели Харди рассчитывает на час откровенности и ждёт, что он сейчас поползёт на коленях и начнёт в чём-то исповедоваться? Или Харди приберёг под своим панцирем какой-то неприятный сюрприз?

— Прости меня, Карл, — однако именно эти слова стали первыми, что произнёс Харди, едва они остались наедине. — Подойди поближе и возьми меня за руку, — попросил он, и Карл подчинился.

— Каюсь, — продолжил Харди, — в мою голову лезли такие мысли о тебе, которым там вообще не должно было быть места.

Карл покачал головой: — Спасибо, Харди, но я прекрасно понимаю, почему могли возникнуть сомнения, учитывая, насколько близкими казались наши отношения с Анкером со стороны. Порой я и сам начинаю сомневаться, не мог ли я каким-то образом, неосознанно, быть втянутым во что-то противозаконное. Этот ящик с расчленённым трупом, чемодан у меня на чердаке и фальшивые улики против нас — кому и зачем понадобилось устраивать всё это, Харди?

Пальцы Харди попытались крепче сжать руку Карла, когда тот произнёс его имя. Затем он прикрыл глаза, а его ноздри едва заметно затрепетали.

— Это так странно, но в последние месяцы я стал видеть и понимать всё гораздо чётче, чем когда-либо раньше. Такое чувство, будто обострились абсолютно все органы чувств, уж не знаю почему. Я стал лучше слышать, мой голос набрал силу. И, к примеру, моё обоняние стало в разы мощнее. Один лишь этот отчётливый аромат цитрусовых здесь, в комнате, едва не сбил меня с ног, когда я переступил порог. Это твоя туалетная вода?

Карл удивлённо покачал головой, сделал глубокий вдох носом, но уловил лишь едва уловимый шлейф на фоне привычных тюремных запахов. Да, что-то такое определённо присутствовало, и да, нотка цитруса, пожалуй, действительно выделялась сильнее всего.

— Как я и сказал, мои чувства обострены, и я намерен выжать из этого максимум, пока есть возможность. На самом деле я стал думать гораздо глубже, чем на протяжении многих лет, и извлекать из памяти такие детали, которые, казалось, давно стёрлись. Я начал подмечать взаимосвязи там, где раньше их в упор не видел. Возможно, потому, что посреди всего этого мучительного лечения в Швейцарии каждый прожитый день приносил с собой внутреннее укрепление — в том числе и для моего мозга. Ты сам упомянул расчленённое тело, которое откопали в ящике под старым домом Георга Мадсена. По-настоящему жуткая, чудовищная находка. Но как насчёт того анонимного доноса, который мы получили? Помнишь, там утверждалось, что убитого звали Пит Босуэлл, парень с Ямайки, имевший отношение к конторе под названием «Kandaloo Workshop»?[81] Кто слил нам эту информацию? Голландцы выяснили, что имя Пит Босуэлл на самом деле являлось писательским псевдонимом наркоторговца Расмуса Бруна. Но ведь Расмус Брун был ещё жив, когда обнаружили тот ящик с телом. И незадолго до этого он крупно повздорил с Анкером, и именно из-за этого инцидента в дело ввязался ты. Но хоть кто-нибудь удосужился как следует проверить фирму, упомянутую в доносе, — эту самую «Kandaloo Workshop»? Я не нашёл об этом ни единого упоминания в материалах, а ведь это чертовски странно, тебе не кажется?

— Не знаю, Харди. Это дело ведь так и не дошло до Отдела «Q». Я был слишком лично заинтересован, понимаешь? Но то, что его до сих пор не раскрыли, действительно выглядит странно, если ты спросишь моё мнение. Что думаешь?

В этот момент в дверном проёме вырос конвоир: — Я обязан напомнить вам, что обсуждение дела, по которому обвиняется Карл Мёрк, строго запрещено. Вы ведь сами это прекрасно знаете.

Харди приподнял механическую руку: — Мы всё прекрасно знаем, офицер. Мы просто предаёмся воспоминаниям о былых временах.

Карл на мгновение зафиксировал взгляд на полицейском. Тот моргнул или ему показалось? Затем конвоир отступил обратно на свой пост в соседней комнате, где сидели остальные.

— Так вот, — почти шёпотом продолжил Харди. — Именно над этими аспектами я активно работал последние недели, и это как раз то, что я хотел с тобой обсудить. Голландская полиция выяснила, что у Расмуса Бруна, он же Пит Босуэлл, в своё время был компаньон — гаитянин по имени Жерар Гайяр. И согласно архивным коммерческим реестрам, именно он являлся единоличным владельцем «Kandaloo Workshop». Также из документов видно, что контора практически на протяжении всего своего существования