Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

– Я все прекрасно понимаю, буду молчать.

– Спасибо. Ценю.

– Не подумайте, что я хочу услугу за услугу. – Я ликовал в душе, думая, что у меня появился хороший предлог. Перед тем как спуститься на кухню, я всю голову изломал над тем, что бы такое придумать, чтобы привлечь всех. – Но у меня есть просьба.

– И какая же?

– У нас сегодня последний день. Не могли бы вы помочь организовать в большом зале что-то вроде продолжения новогоднего ужина? Чтобы все были. До вечера.

– Мочь-то я могу, но… – тетка Котоно посмотрела на меня с недоумением. Этим взглядом она словно хотела напомнить мне, что я еще несовершеннолетний, а в таком возрасте не дело устраивать банкеты. – Впрочем, до вашего отъезда ни у кого особых планов быть не должно, хотя…

– Ну пожалуйста. Обещаете? Только чтобы обязательно все пришли. И Цутия, и Томори, и Киёко. И дед, конечно.

– Ладно. Только не позволяй деду много пить, – нахмурилась тетка. – У него и без того проблем хватает. Хотя ты не знаешь, наверное…

– Имеете в виду случай, когда он потерял сознание на несколько минут, а вы испугались и советовали ему провериться у невролога?

– Тебе и это известно? Откуда ты берешь информацию?

– Дед рассказывал, – поспешно перебил я тетку, пока она не начала допытываться дальше. – Ему нельзя много пить. Важно, чтобы он обязательно присутствовал. До вечера.

– Ну хорошо. Не знаю, для чего это нужно, но я сделаю, как ты хочешь. Попрошу Киёко приготовить угощение поскорее.

– И, пожалуйста, не говорите никому, что я вас попросил. Пусть думают, это ваша идея.

– Хорошо-хорошо. Сделаю, как ты хочешь.

– Спасибо вам большое. Будет здорово, если мы начнем до полудня.

– О'кей. Тогда за дело.

– Да, вот еще что, тетя, – сказал я, решив воспользоваться случаем, чтобы прояснить все, что меня интересовало. – Вам имя Сёто Кавадзоэ о чем-нибудь говорит? Или Маю Цуруи?

– Кавадзоэ? Нет. В первый раз слышу. Цуруи?.. Тоже не припоминаю. Кто эти люди?

Мне показалось, что она говорит правду. Получалось, что дед один, не впутывая тетку Котоно, вел отца и дядю к краху.

– Нет обращайте внимания, это просто так.

Наблюдая за тем, как тетка шагает к главному дому, я впервые за последнее время испытал облегчение, будто гора с плеч свалилась. От сердца отлегло. Убийство не может повториться снова. Если все соберутся вместе в большом зале и будут у меня на глазах, с дедом ничего не случится. Как я уже говорил, седьмой круг должен стать «генеральной репетицией» для предстоящего финального, восьмого, круга. Это последний шанс предпринять новую попытку и определить способ, которым в конце концов можно предотвратить убийство. И неожиданно помогла мне в этом тетка Котоно.

Все так. Но лучше еще подстраховаться. Я отправился в приемную и забрал оттуда вазу с орхидеями. Твердо удостоверившись, что меня никто не видит, отнес ее в старый дом. Еще раз проверив, не смотрит ли кто через окно, с предельной осторожностью спрятал вазу в кладовой. Дело сделано! Я устранил орудие убийства. Бояться больше нечего. Какая бы неожиданность ни случилась, можно быть уверенным в одном: деда никто не убьет. Моя убежденность в этом была глубже, чем Японское море.

Голова чуть не кружилась от радости, я не мог усидеть на месте и направился в большой зал, где решил дожидаться остальных. Зал был пуст. Разумеется, и фусума, и сёдзи, и окна были в целости и сохранности, с какэмоно тоже все в порядке. Чудесное преображение зала производило впечатление и вызвало у меня улыбку, хоть я и хорошо знал, как работает перезагрузка.

Некоторое время спустя в зал вошла Киёко и стала расставлять на столе угощение. Я тут же предложил ей помощь. Потом явилась Томори, видимо, тетка Котоно попросила ее подключиться. За ней пришла и сама тетка. Следом потянулись ранние пташки – те, кто не прочь выпить пораньше: Ёсио, Руна, Фудзитака с Маи, тетка Харуна, наша мать, Цутия. Оставалось дождаться деда.

Время шло, но глава семейства все не появлялся. Цутия отправился на второй этаж, чтобы его позвать, но тут же вернулся и сообщил, что в комнате деда нет. Видел ли его кто-нибудь?

А ведь дед в это время уже должен направляться на чердак, подумал я, взглянув на часы. Поднявшись с места, я объявил, что вроде видел, как дед шел к старому дому, поэтому я пойду поищу его. Важно было, чтобы на поиски не отправился Цутия или кто-либо другой. Опыт говорил мне, что убийцей мог стать любой. Оставить кого-то из нашей компании наедине с дедом – верх глупости: это означало дать возможность преступлению свершиться, поэтому пришлось идти мне. После такой тщательной подготовки меньше всего хотелось в самом конце облажаться и допустить повторение убийства.

Пройдя по галерее в старый дом, я прошел через кухню, чтобы подняться по лестнице, и тут застыл на месте, почувствовав на себе чей-то взгляд.

Это был дед. Он лежал на полу лицом вверх, зацепившись ногами за лестницу. Голова – на кухне. Руки раскинуты в стороны, будто он только что прокричал «банзай», на седых волосах багровая кровь. Смотревшие на меня глаза помутнели.

Я где стоял, там и сел. Если бы кто увидел в тот момент мое лицо, точно подумал бы: свихнулся! Это настоящий кошмар! Помню, что меня тогда поразило – я хоть и не видел ничего вокруг, но не забыл взять деда за руку и пощупать пульс.

Он был мертв. Безо всяких сомнений.

Что все-таки происходит?

«Может быть, меня кто-то проклял?» – невольно пришло мне в голову. Ведь мой план был безупречным. Абсолютно безукоризненным. Можно сказать, несокрушимым. Он не оставлял никаких возможностей для того, чтобы это произошло. И все-таки в нем оказался один маленький изъян.

Я упустил из виду пустяк, а именно – сережку Руны. Надо было всего лишь подобрать ее, когда утром я спускался на кухню. Обрати я внимание на эту мелочь, дед бы не умер. В этот раз его не убили. Получилось вот что: он решил украдкой пробраться на чердак, где никто не мог помешать ему выпить как следует, и, уже почти поднявшись по лестнице, наступил на сережку Руны, цилиндрическая форма которой сыграла дурную шутку. Что еще хуже – лестница на чердак очень крутая. Дед упал и сильно ударился головой о край ступеньки. Умер мгновенно. Нелепая смерть. Не будь перезагрузки, позволяющей отыграть все обратно, это был