Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

Томори! Вот в чем дело! Меня охватила паника, я закашлялся, изо рта на стол полетели рисинки. По «графику» я должен столкнуться с Томори в галерее, чтобы повторилась такая сцена: я говорю, что, если ее, даже против воли, выберут преемницей главы Edge Up, нам будет неплохо пожениться, и тогда моя мамаша успокоится, и ставлю Томори в неловкое положение. Что случилось? Почему эта сцена не сыграна? Почему я не встретил Томори в коридоре?

Я не рассчитал время… Кровь вдруг отлила от головы, хлынув потоком, как Ниагарский водопад. Я двинулся в главный дом приблизительно в то же время, что на оригинальном круге. Вот именно что «приблизительно». В этом и закавыка. Пошел немного раньше или чуть позже, и в результате наши с Томори дорожки разошлись. По пути мне никто не встретился, поэтому оставалось только пойти прямиком в столовую.

После сережки, которую не следовало подбирать, это была моя вторая ошибка. Хорошо, что был только восьмой круг. Но если я оплошаю и на заключительном этапе, ничего уже не вернешь. Эта мысль привела меня в трепет. Вот почему без репетиции никак не обойтись. Сколько ни критикуй меня за перестраховку.

– О, Кютаро! Ты здесь? – услышал я. В столовой появился дед. Один. Отлично! Но было кое-что… – Замечательно! Можно тебя? Потом позавтракаешь.

Странно. Дед достал большую бутылку саке и, повергнув меня в состояние настоящей паники, выпроводил из столовой. Слова… Он говорил совсем не то, что должен был мне сказать. Этого не может быть. Этого не должно быть. С основным сценарием все в порядке: я сижу один в столовой, дед видит меня и предлагает составить ему компанию за выпивкой. Однако он целиком пропустил весь наш разговор, который должен был состояться, и зашагал прямиком в старый дом. Вот вам и закон причинно-следственной связи. Пустячное отклонение от «графика» опять вызывает непредвиденные последствия.

Сюрпризы на этом не закончились. Мы шли с дедом по галерее, и тут нас сзади окликнули. Обернувшись, я увидел Руну и Фудзитаку.

– О, дедушка! – заискивающим тоном обратилась к деду Руна. Нет! Неужели она?.. – Можно тебя? Мы с тобой поговорить хотели.

– Ого! Самое время. – Дед крякнул и, показывая бутылку, рассмеялся от души. – Присоединиться не желаете?

Что происходит?! День все дальше отходил от первоначального «графика»; я чуть не расплакался. Руна и Фудзитака хотят что-то сказать деду. Это нормально. Они только что закончили свидание в пристройке, на котором на фоне обнимашек договорились пожениться, взять фамилию Футигами и устроить себе безоблачное житье. Хорошо. Но почему их не смущает мое присутствие? Обоих. Почему бы им не отложить разговор с дедом? А так получится, что с дедом за бутылкой буду сидеть не один я, а сразу трое. Планом это не предусмотрено. Такого быть не должно.

– Итак? – начал дед, когда мы расположились в чердачной комнате. Он устроился на неубранном футоне, скрестив ноги, быстро налил себе саке в стакан и тут же приложился к нему. Предложил выпить и нам, но было видно, что сделано это просто для очистки совести. Дед явно намеревался разобраться с бутылкой без чужой помощи. – Что за разговор?

– М-м… Тут вот какое дело… – начал Фудзитака. Я помнил, как науськивала его Руна, когда они выходили из пристройки, чтобы он был поактивнее, разговаривая с дедом, но, оказавшись с ним лицом к лицу, брат, похоже, оробел. И только получив локтем в бок от Руны, Фудзитака продолжил: – Мы с Руной думаем пожениться.

– Ого! – На какое-то мгновение мне показалось, что дед взорвется от ярости, но его лицо вдруг расплылось в улыбке. – Хо-хо! И что?

– Вот мы и… Ты не против?

– Против я или не против, какая разница? Раз у вас любовь, сами можете все решать.

– Тут еще одно… Знаешь… Если мы поженимся, можем ли мы взять фамилию Футигами?

– О! – Я подумал, что в этот момент дед точно не выдержит и раскричится, но он, вопреки моим ожиданиям, подался вперед с очень заинтересованным видом. Что это? Штиль перед бурей? – То есть? Ну, давай дальше, скажи четко, что у вас на уме.

– Хорошо. Если мы с Руной возьмем фамилию Футигами, это будет лучше для всех. Наши матери сохранят лицо, и это станет хорошим поводом, чтобы семьи Футигами, Оба и Канагаэ перестали крыситься друг на друга и объединились. И могли бы жить спокойно. Как говорится, одним выстрелом трех зайцев.

– У меня вопрос: вы сейчас без ума друг от друга или как? – Дед осушил стакан и с усмешкой взглянул на Руну. – Говори ты. Тебя хочу послушать, а не Ёсио.

– Дед, я не Ёсио, а Фудзитака.

– А? Неужели? Ах, ну да, голубой… Все равно. Так что же?

– Ну, я не знаю, как сказать. – Лицо Руны залила краска. Судя по его выражению, она чувствовала себя любимой. Невозможно было представить, что во время скандальной склоки, случившейся на одном из предыдущих кругов, она запустила подушку в лицо Фудзитаке. – Время от времени я прихожу к нему домой, убираюсь, стираю, готовлю.

– Ага, понятно. Очень хорошо. Хорошо. Просто замечательно… – Дед пребывал в добром настроении. А может, просто уже набрался. – Я ждал, что кто-нибудь скажет что-то в этом роде. Ёсио и Руна, значит? Понятно, понятно.

– Дед, я Фудзитака.

– Вообще-то… – продолжал дед, не обращая внимания на брата, будто и не слышал его слов. – Только между нами. Я собирался назначить двух преемников – мужского и женского пола – и думал, что было бы хорошо, если двое моих избранников поженятся. Допустим, по мужской линии я выбрал Цутию. Руна или Маи могут выйти за него. Хоть таким образом, но кровная линия продолжится. А по женской линии, если это будет Томори, она может выйти за Фудзитаку или Ёсио.

– Но… – вырвалось у меня, – а что, если бы ты выбрал Цутию и Томори? Могло такое случиться?

– Конечно, могло. – Руна и Фудзитака, ничего не знавшие о дедовой лотерее, с недоумением смотрели на меня, будто хотели сказать: «Что вы такое говорите? Разве может такое прийти в голову?»

Не обращая на них внимания, дед повернулся ко мне:

– Черный и черный? Да, была такая вероятность. А потом я подумал: что же получится? Ведь в душе я хочу продолжения линии нашего рода. Просто не собираюсь делать из этого фетиш. Но если наша фамилия прекратится, ничего не поделаешь. Значит, судьба такая.

– Судьба? – Это слово звучало для меня невыносимо. – Скорее