Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

Черт! Ну как же так! Я скрежетал зубами от досады и раскаяния. Так прошел остаток дня, второе января вновь вернулось к самому началу и пошло на восьмой круг. Три часа. Я был так зол, что сразу вскочил с постели. Даже щипать себя не понадобилось. Зол на собственную глупость. Выйдя на лестницу, подобрал сережку. При мысли о том, что из-за вот такой мелочи на предыдущем круге пошел прахом мой замечательный, можно даже сказать, идеальный план, я чуть не расхохотался с досады.

Итак, подошел восьмой раунд. Как я уже говорил, это предпоследний круг, иными словами, тестовый прогон. На финальном круге уже ничего нельзя исправить, поэтому нужно будет проверить еще раз все настройки. Это своего рода репетиция. Времени и возможностей, чтобы испытать новый порядок действий, не оставалось. На данном этапе требовалось протестировать абсолютно надежный алгоритм, что позволит безукоризненно разыграть «представление» в финале, на последнем круге.

Однако имелось одно но. Единственным абсолютно надежным способом предотвратить убийство деда было мое участие в совместной с ним попойке. Эффективность плана, который я попробовал осуществить на прошлом круге – собрать всех, включая деда, в большом зале, – не подтвердилась. Я оставил сережку Руны на лестнице – единственная моя оплошность, и подбери я сережку в прошлый раз, возможно, все бы сработало. Но поскольку в идеальных условиях испытать этот способ – без сережки Руны на лестнице – не удалось, воспользоваться им было бы неразумно. Я полагал, что мой план безупречен, остаюсь при своем мнении и сейчас. Но нельзя полностью отрицать возможность того, что в самый разгар пирушки, которая будет проходить в большом зале, кто-то не попробует совершить убийство на виду у всех. Конечно, это выглядит маловероятным. Однако последний шанс проверить, что такое ни в коем случае не случится, был упущен на предыдущем круге.

Оставалось одно – присоединиться к деду и напиться с ним. Это единственный сценарий, эффективность которого подтверждена, и на данном круге мне придется его отрепетировать.

Конечно, можно подумать, что я слишком осторожничаю. Если я убежден, что алкогольные посиделки с дедом гарантированно исключают его убийство, какая необходимость в репетиции? На этом круге я мог бы испытать какие-то другие меры, а если они не сработают, использовать на финальном круге последнее средство. Зачем дважды повторять эту муку – накачиваться саке до блевоты?

Я уже думал об этом. Может, здесь и был резон, и я зря перестраховывался. Но у меня имелись для этого основания, против которых не попрешь. За годы действия дыры во времени я убедился в одном – в этом мире нельзя быть уверенным ни в чем. Даже в нашей судьбе. На самом деле именно судьба есть воплощение неопределенности. Фраза «это предопределено судьбой» звучит как абсолютная истина. Однако меня, привыкшего к тому, что в феномене дыры существует множество возможных вариантов будущего, эти слова не убеждают. Мне не было предопределено судьбой поступить в школу «Кайсэй». Я легко мог пролететь на экзаменах, если бы выбрал прямой путь. Однако внутри дыры во времени именно я мастер игры, изменяющий судьбу. От этого мне становилось страшно.

До Нового года я не раз по собственному усмотрению вносил коррективы в свою судьбу (или, если это звучит слишком высокопарно, в свою повседневную жизнь). Нередко, действуя по наитию или прихоти, я изменял день так, что он переставал иметь что-то общее с оригинальной версией. Я оправдывал эти эгоцентричные и в некотором смысле безрассудные действия, успокаивая себя тем, что внесение каких-то изменений в жизнь заурядного человека вроде меня никак не повлияет на общий ход вещей. Но мне никогда не приходилось сталкиваться с ситуацией, когда от моих «коррективов» или «изменений» зависело, жить человеку или умереть. Здесь я не мог позволить беспечности.

Со мной уже не раз случалось, когда, оказавшись в дыре во времени, я, пройдя промежуточные круги, в итоге останавливался на оригинальной версии дня. Но ставки в тех случаях были невысоки, и я мог позволить себе небрежность, особо не беспокоясь о том, будет ли все точно так, как в оригинале, или не совсем. «Реставрация» получалась весьма грубая, типа «и так сойдет», но в целом все выглядело так же, как в самом начале. То есть прием с возвращением к оригиналу срабатывал без проблем.

Но на сей раз все было иначе. Что-то подсказывало мне, что я не сумею спасти деда от смерти, если события, имевшие место на оригинальном круге, не повторятся во всех мелочах. Иначе говоря, просто сидеть и выпивать с дедом недостаточно. Если хоть что-то – начиная со времени моей побудки и выхода к завтраку до каждого слова нашего с дедом разговора – пойдет не так, как на оригинальном круге, вполне может случиться, что день отклонится от утвержденного курса. Нет гарантий, что даже незначительное отклонение может привести к необратимой аномалии – убийству деда. Вот почему необходима репетиция.

И тут я вдруг понял, что уже совершил первый промах. Перезагрузка произошла. Три утра. Согласно «графику» оригинального круга я не должен был подбирать сережку на лестнице в этот час. Но получилось так, что, переживая из-за неудачи, происшедшей на предыдущем круге, я проснулся в три часа и бросился на лестницу за сережкой. То есть сделал то, что не надо было делать, не понимая этого. И только вернувшись в постель, чтобы снова заснуть, как полагалось в оригинальной версии этого дня, я сообразил, что сделал ошибку.

Но что состоялось, того не вернешь. Поздно. Я уже напортачил. Стоит человеку совершить оплошность, как он начинает злиться, кровь приливает к голове, и допущенный просчет повторяется. Вот и со мной, похоже, произошло то же самое. Остается лишь продолжать репетицию и молиться, чтобы возникшее отклонение от «графика» оказало минимальное влияние на развитие событий.

Начало девятого. Я спустился на кухню и терпеливо выслушал до самого конца разговор деда с теткой Котоно и Киёко о пресловутой красной бумаге для оригами. После этого вернулся на чердак досыпать, как предусмотрено «графиком», однако уснуть не смог – мешало волнение насчет того, как пойдут дела на этом круге. Проворочался в постели без сна. Решил дождаться полудня и направился в главный дом.

В галерее меня неожиданно охватило странное ощущение. Что-то было не так. Что-то изменилось и вызывало у меня беспокойство, и я не мог понять, что именно.

В столовой было пусто. Сидя в одиночестве за столом, склонив голову, я пытался уверить себя, что