Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

резко откинуть коньки на Новый год. Умрет, не разобравшись с завещанием, – все пойдет кувырком. Если будущее Edge Up ляжет на наши с Томори плечи, ничего хорошего не будет, потому что нам меньше, чем кому бы то ни было, хотелось заниматься этим делом.

Неожиданная смерть деда взбудоражила усадьбу Футигами. За возникшей суетой как-то быстро наступила полночь. Второе января прошло перезарузку, и я проснулся под своим футоном. Наконец наступил финальный круг.

Дождавшись восьми часов, я спустился с чердака. Подобрал сережку по пути на кухню, откуда доносился бодрый голос деда, рассказывавшего тетке Котоно и Киёко, что у него нет красной бумаги для журавликов.

– Извини, дед, – прервал я их разговор. – Хотел тебе сказать кое-что. – Я взглянул на тетку и Киёко, смотревших на меня широко открытыми от удивления глазами. Конечно, они не помнили, что я ночую на чердаке. – Это касается и вас, тетя, и Киёко-сан.

– Что это ты надумал с утра пораньше? – Дед бросил на меня странный пристальный взгляд. – Как себя чувствуешь, Кютаро? Вчера, похоже, принял лишнего, нет?

– Как раз об этом я и хочу поговорить, – продолжал я. Очень странная ситуация: человека, допившегося до смерти, тревожит, что я выпил слишком много. – Послушай, дед. Я понимаю, это прозвучит неожиданно, но это самая важная просьба к тебе за всю мою жизнь.

– О чем речь-то? К чему такой пафос?

– Брось, пожалуйста, пить.

– Что ты такое говоришь? – Голос деда звучал на удивление робко. Видимо, из-за присутствия тетки Котоно и Киёко. – Что значит – бросить? Да я… совсем не пью. Так только, капельку. Думаю о здоровье. Это тебе надо воздерживаться.

– Зачем ты обманываешь? Ведь ты собираешься спрятаться на чердаке и пить там целый день.

– Ч-что? С чего это тебе взбрело в голову?

– Не надо прятаться от тети и Киёко-сан и напиваться. Иначе я сам решу этот вопрос.

– Не делай такое страшное лицо. Это похмелье. На себя злишься, а на других вымещаешь. – Дед выкручивался как мог, не зная, что делать – то ли надуться, изображая обиженного, то ли решить дело миром. – Да ладно тебе. Новый год все-таки.

– Нет, так не пойдет. Если я говорю «бросить», значит, это касается не только Нового года. Ты должен бросить совсем, то есть не пить больше никогда.

– Послушай, нельзя же так. Это жестоко. Взять вот так и бросить. Ты лишаешь человека удовольствия.

– Обещаешь? С этого момента – все. Ни капли.

– Ты… ты… хоть понимаешь, что ты говоришь и кому?

– Тетя и Киёко-сан! У меня к вам тоже просьба, – сказал я, поклонившись им и не обращая внимания на деда, которого рассердили мои, как он считал, несообразные требования. – Если дед нарушит данное слово и выпьет, дайте мне знать.

– Не-не-не! Погодите! Минуточку! Никакого слова я не давал. С какой стати? Не будет этого. Что за чушь?..

– Тогда так, дед. Как Кавадзоэ-сан себя чувствует? – Намек был настолько недвусмысленный и акцентированный, что даже у меня мурашки побежали по коже от собственного голоса. – А Маю Цуруи? Не было от нее новостей? Да, и я слышал, тебе хотели показать ее фото, но ты отказался. Ну, разок-то можно было взглянуть.

Наступила гробовая тишина, будто кто-то вдруг щелкнул выключателем. Глаза деда, казалось, вот-вот выскочат из орбит и стукнутся об пол как мячики. Подбородок его дрожал. Губы шевелились, но он не издал ни звука. Несколько раз пытался что-то произнести, но слов не получалось. Может, принял слишком большую дозу лекарств? Это вызвало у меня беспокойство. Не хватало, чтобы он умер сейчас – не от алкоголя, а от шока, вызванного нашим разговором. Вот это будет беда.

– Конечно, кроме меня, никто не знает, – поспешил добавить я. Не знаю, насколько мне удалось смягчить потрясение, испытанное дедом после моих слов. – Только я один. Так что от тебя зависит, расскажу я всем или нет.

– Не пойму, о чем речь, – вмешалась тетка Котоно, с беспокойством посматривавшая на нас с дедом. Не зная конкретно, о чем был наш разговор, она, похоже, догадывалась, что дело касается чего-то серьезного.

Дед все пытался что-то сказать. Его плечи поднимались и опускались, видимо, ему было трудно дышать. Уставившиеся было на меня глаза начали блуждать по сторонам, деду было трудно сфокусировать взгляд в одной точке.

– Обещаю, – наконец пробормотал он, нарушив затянувшееся молчание. – Обещаю больше не пить.

– Вы слышали? Тетя? Киёко-сан? Дед обещал. Проследите, пожалуйста, чтобы он сдержал слово.

– Ну что, все? – опередил дед тетку Котоно, собиравшуюся задать вопрос. – Или еще что скажешь?

– Хочу ли я еще о чем-то тебя попросить? Да, есть еще одно. Прошу вычеркнуть меня из списка кандидатов в приемные дети тети Котоно. И Томори тоже. Такое у нее желание.

– Понятно. Будет сделано. – Выслушав мои условия, дед, казалось, успокоился, к нему вернулось самообладание. У него даже хватило духу улыбнуться. – Котоно! Киёко! Оставьте нас вдвоем на минуту.

Увидев, что дед пришел в себя, тетка и Киёко успокоились и без вопросов вышли из старого дома.

Дед повернулся ко мне. На его лице не читалось раскаяния. Скорее это было выражение лица человека, избавившегося от тяжелого бремени, которое он нес долгие годы. Он даже как-то просветлел.

– Я плохо поступил с твоим отцом и с Хитоси.

– Но зачем ты это сделал? Неужели ты так ненавидел мать и тетку Харуну?

– Не знаю. Может быть. Я как-то особо не задумывался о последствиях. Если подумать, это ужасная история. Я стал думать, что все средства хороши, чтобы отомстить за то, как они обошлись с нами – со мной и Котоно. Даже самые жестокие. Нет, все эти разговоры не имеют смысла. Мне нет оправдания. Прости меня, Кютаро.

– Это ты отцу и дяде скажи.

– Знаю, знаю. Это было так глупо с моей стороны. Сам не могу поверить.

– Демон-искуситель…

– Угу.

– С каждым может случиться. Искушение… – Я подумал о безумном поведении Руны на предыдущем круге. – Вот с тобой случилось, и рядом никого не оказалось, чтобы это остановить. Поворот судьбы. Так мне кажется.

– Вроде того.

– Я никому не расскажу о твоем обещании. Ты уже раскаялся, и нет никакого смысла сообщать всем. Но за мое молчание ты должен сдержать данное мне слово.

– Про выпивку? Понял. Больше не пью. Ни капли.

– До самой смерти.

– Ты меня к стенке прижимаешь. Ну хорошо.

Теперь можно возвращаться домой. Вот о чем я прежде всего с волнением подумал, направляясь вслед за дедом в главный дом. Пока дед, верный своему слову, не будет пить, на этом круге он… Нет,