Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

точнее будет сказать – сегодня, то есть второго января в финальной версии этого дня, он не умрет. Скорее всего. Я не Бог и не могу ничего гарантировать на сто процентов. О состоянии его здоровья мне мало что известно, с медицинскими показателями я не знаком, может, сегодня он не умрет, а завтра вдруг загнется. Но по крайней мере за сегодняшний день можно быть спокойным. Сегодня, второго января, все благополучно разъедутся по домам. В этом я убежден.

Сразу после полудня, как бы в знак доказательства моей уверенности, всех попросили собраться в зале, где дед заявил, что сейчас объявит свою волю по завещанию.

Слушать его не было необходимости, я и без того все знал. Согласно «графику» Руна и Фудзитака должны сообщить деду, что хотят пожениться, и попросить, чтобы он назначил их своими преемниками. Дед должен согласиться, и в завещании будет зафиксировано его решение. Так и случилось. Дед объявил, что дает Руне и Фудзитаке, при условии если они поженятся, фамилию Футигами, а вместе с ней полный контроль над Edge Up. Что касается его состояния, то после консультации с юристом оно будет разделено в равных долях между всеми. В довершение последовал сюрприз: дед изъявил желание ввести в правление Edge Up моего отца, оставшегося без работы, и дядю Хитоси Канагаэ.

Реакция на решения деда у народа была разная. Мать и тетка Харуна, каждая расстроенная тем, что ей не удалось через детей полностью прибрать к рукам дедово наследство, тем не менее как будто успокоились, что было написано на их лицах, – ведь в конечном итоге все обошлось и им не дали пинка, чего они так боялись. Реакция сестер была настолько схожа, что я с трудом удерживался от смеха. Обе не скрывали радости и от того, что вдруг решилась судьба их мужей, получивших хорошие места. Несмотря на вражду, сестры даже умудрились улыбнуться друг другу. Ёсио и Цутия были явно недовольны, что их обошли. Они считали себя более достойными, чем дедовы избранники, но поделать ничего не могли и потому смирились. На Томори вынесенный дедом вердикт особого впечатления не произвел, но я знал, что в душе она вздохнула с облегчением.

Больше всего меня тревожило, как отреагирует Маи. Открытие, что Фудзитака, которого она тайно любила, собрался жениться на ее сестре, которую она считала ниже себя, не могло не вызвать у нее шока, и я был готов немедленно укротить ее, если в ней вдруг проснется агрессия, но, к моему удивлению, Маи оставалась спокойной. Видимо, факт, что дед принял решение, помог ей все понять и смириться. Вот так одно и то же шокирующее известие в зависимости от условий и обстоятельств может вызвать у людей разную реакцию.

Потом последовал банкет. Атмосфера за столом была куда светлее, чем во время новогоднего ужина. Наверное, потому, что вопрос решился и все волнения улеглись. Дед, как и обещал, не выпил ни капли спиртного, ограничившись улуном. От этого он только повеселел, настроил караоке и исполнил одну песню. За ним эстафету подхватил весельчак Ёсио, взявшийся развлекать публику. Обстановка сложилась столь безмятежная, что трудно было поверить, что первого января те же самые люди сидели в этом зале как на похоронах.

Короткое, но насыщенное мероприятие подошло к концу. Тетка Харуна с дочками, отвесив деду и тетке Котоно многочисленные поклоны, в приподнятом настроении отбыли домой. Семейство Оба в полном составе поместилось в машину Ёсио. Тот на банкете увлекся и выпил лишнего, поэтому было решено, что машину поведет мать.

Вот вернемся домой, думал я, и завтра (в настоящее завтра) утром я проснусь у себя дома. Длинное-длинное второе января наконец закончится. При этой мысли на меня накатила усталость. Беспокоиться больше не о чем. Убеждая себя в этом, я откинулся на спинку сиденья и попробовал расслабиться.

Но внутри меня почему-то не оставляло беспокойство. Не оставляло ощущение, будто я что-то забыл. Что-то очень важное. Но что я мог забыть?

Я слишком много об этом думаю. У меня получилось слишком долгое второе января (тем более я провел его в одиночестве, если можно так выразиться), вот нервы и разгулялись, убеждал себя я, но напрасно. Чувство тревоги не только не проходило, а, напротив, усиливалось. Звенел тревожный звоночек: что-то не так.

Машина тронулась. Дед и тетка Котоно вышли проводить нас. С ними была Киёко. Я смотрел, как они машут нам руками, и тут внутри как бы что-то щелкнуло. Я понял причину не отпускавшего меня беспокойства.

Вот что меня не оставляло!

А где Мунаката?

Катастрофа наносит ответный удар

Я проснулся в нашем доме, доме семьи Оба, в своей комнате. Знакомый до последней черточки потолок, казалось, смотрел на меня с ласковой улыбкой: «Добро пожаловать домой!» Несколько минут я ворочался в постели, предаваясь ощущению настоящего нового дня. Все кончилось. Провалившееся в дыру во времени второе января миновало. Наконец-то наступило третье.

Но спустя короткое время в голову снова закралась тревога. Конечно, второе января уже позади. Это факт. Но насколько хороша оказалась моя «финальная версия»? Когда мы уезжали из дома Футигами, дед вышел нас проводить, что было для него нетипично. Он определенно был жив, улыбался, махал рукой, как и положено живому. Все было в порядке. Корректировка прошла как надо. Я ничего не упустил. По крайней мере, не должен был упустить.

При этом Мунаката по-прежнему не выходил у меня из головы. Я никак не мог от него избавиться. Оригинальная версия второго января. Когда мы садились в машину, чтобы ехать домой, у парадного входа нам повстречался тот самый дедов адвокат. Человек в сером костюме. В тот день он должен был посетить дом Футигами. Дед сам так сказал. Он попросил Мунакату приехать и забрать готовое завещание. Документ, однако, дед не подготовил и, чтобы не отправлять адвоката с пустыми руками, попросил его разобраться с другими бумагами. Завещание не было готово, и юристу пришлось заняться дополнительной работой, на которую он совсем не рассчитывал. Видимо, из-за этого он был хмур (хотя, может, он всегда так выглядел). Его угрюмая физиономия стояла у меня перед глазами.

Короче говоря, второго января Мунаката должен был провести в усадьбе Футигами почти целый день. Однако на заключительном круге, когда дед объявил Руну и Фудзитаку своими преемниками, в большом зале адвоката не оказалось. На последовавшем застолье его, разумеется, тоже не было. Не видели его и когда мы покидали дом Футигами. Что это могло значить?