Два лица смерти - Эжен Марсэль

— Если я правильно понял, похожей бритвой Чистильщик убивал своих жертв? — уточнил детектив.

— Именно так, — пробормотал я.

— Нужно отправить экспертам фото убитых из архива вашего отца. Если вид ран и способ их нанесения похожи, то это еще одно доказательство вашей теории, Джек. Считаю, не стоит ее отбрасывать. Но и особо распространяться о ней давайте пока не будем. Нам бы сильно пригодился мотив. Почему Последователь выбрал именно стиль Чистильщика?

— Я как раз работаю над этим.

— Отлично. И все же надеюсь, что пятого трупа не будет… Итак, убиты четверо представителей «золотой» молодежи. Их родители выкручивают мне яйца, требуя найти убийцу и отправить его в газовую камеру. Капитан злой как черт и грозит уволить нас по три раза на дню. Репортеры уже прозвали убийцу Мстителем и вовсю фантазируют.

— Кстати, как вам удалось избежать огласки с первым трупом?

— Чистое везение. Тело обнаружил полицейский, подрабатывающий по ночам на стоянке недалеко от места преступления. Он совершал обход и заприметил поломанные кусты. Проверил, а там труп. Вызвал бригаду, а мы, как только установили личность жертвы, тихонько уведомили родственников. И дураку понятно, что помощнику мэра такая огласка ни к чему, а наш капитан — далеко не дурак… Я распоряжусь, чтобы вам выделили стол и выдали все материалы дел.

— Спасибо. Только, если можно, не в архиве — у меня аллергия на бумажную пыль, дьявол ее побери, — попросил я и почувствовал, как щеки начали пылать, будто иметь подобную болезнь стыдно.

— Хорошо. Добро пожаловать в Сиэтл, Джек! — сказал Беркли, чем напомнил мне о вчерашней незнакомке.

***

Вечером мне позвонил лейтенант.

— Привет, Джек! Пока поиски родственников полицейских ничего не дали, но проверили еще не всех. Я не теряю надежды, хотя это весьма слабая зацепка. А что у тебя?

— Привет, Стивен. У меня улов побольше твоего. Во-первых, Беркли — сын того самого Чамиса, первого из полицейских, который поверил отцу. Удивительное совпадение, не правда ли?

— Вот черт! А ты об этом узнал до или после того, как посвятил его в свою теорию?

— После. Но я уверен, детектив тут ни при чем. К тому же он практически не помнит отца, так как не видел его с трехлетнего возраста.

— Все равно приглядывай за ним на всякий случай, окей?.. Что еще разузнал?

— Все жертвы входили в так называемую свиту «золотого» мальчика Дональда Трикстера, сына местного судьи.

— Значит, они были не просто знакомыми, вращающимися в одних и тех же кругах, а приятелями?

— Да, и, по словам бармена, их не особо любили. «Высокомерные ублюдки» — так он назвал потерпевших. Думаю, все-таки за этими убийствами стоял личный мотив. Чем-то они насолили нашему Последователю. Буду копать в этом направлении.

— Ты там поосторожнее, помни, из каких они семей, там, небось, скелеты на каждом шагу. А что в показаниях Трикстера?

— Ничего. Он был убит при ограблении.

— Тоже наш клиент?

— Не думаю. Трикстер погиб зимой, то есть прошло минимум три месяца, а наш Последователь убивает с периодичностью в одну-две недели.

— Ясно. Но за Беркли присматривай, — еще раз предостерег Райт. — Если будут неприятности, немедленно звони, я попробую прикрыть тебя.

— Спасибо, Стивен.

— Пока не за что, — проворчал лейтенант. — Я все же за тебя в ответе. — И он положил трубку.

А я стал прикидывать, с кого из уже известных жертв мне начать, и решил, что с последней, Марка Пейджа, потому что у него единственного гениталии остались на месте.

***

Прошла одна неделя, вторая, третья, а нового убийства так и не произошло. Это было неплохо, но опровергало мою теорию о последователе Чистильщика. Я и сам, все больше закапываясь в материалы преступлений, начал думать, что сумасшествие отца передалось и мне. Нет никакого таинственного серийного убийцы с мистической миссией, все это игры разума и оправдание собственного фиаско. Лейтенант никак не комментировал ситуацию, но я знал, что он думает именно так, однако дает мне возможность самому убедиться в призрачности своих догадок.

Хотя все мои мысли занимал Последователь, все же не было дня, когда бы я не вспомнил незнакомку из бара, которая похитила мое сердце. «Когда поймаю убийцу, обязательно разыщу ее. Я буду круглым идиотом, если хотя бы не попробую продолжить знакомство», — настраивал себя я, анализируя улики.

Найденный частичный отпечаток протектора шин предположительно принадлежал спортивному мотоциклу «BMW R1200S». Хотя в продаже он пробыл недолго, отследить, сколько экземпляров продали и кому в США, в частности в Сиэтле, не представлялось возможным.

Еще одна странность — убийца не обезобразил труп последней жертвы. Более того, у Марка Пейджа просто перерезано горло и вырезан знак. Никакого дополнительного удара ножом. Причем эксперты утверждали, что ранение было нанесено под другим углом, будто жертва стояла на коленях и спокойно ждала, когда ее убьют. Если так, значит, я прав: у убийцы личные мотивы, он знал всех жертв, и его выбор неслучаен.

— Что же могли сотворить эти четверо вчерашних студентов? За что их приговорили к казни? — По-другому я не мог назвать способ их устранения. — А может, дело не в самих юношах, а в их родителях, и месть предназначена им?

Кстати, именно этой версии придерживалась полиция Сиэтла. Однако они так же, как и я, далеко не продвинулись.

— И все-таки жертв должно быть пять, — упрямо считал я, в очередной, наверное, сотый раз изучая протоколы, отчеты и фотографии. — Я что-то упускаю. Что-то, лежащее на поверхности.

Я снова погрузился в записи отца. Когда дошел до его предположения о том, что за несколько лет до серии у Чистильщика была еще одна жертва, самая первая (он назвал ее «случайной»), я наткнулся на слово «воскресенья» и рядом три вопросительных знака. Тут же лежал сложенный в несколько раз листок. Я не раз видел эту закладку, но никогда не обращал на нее пристального внимания. Сегодня же я решил развернуть ее — вдруг там что-то важное?

Оказалось, что листок — это не закладка, а сложенная в несколько раз карта Восточного побережья. На ней отец крестами отметил города, в которых произошли преступления, и даты их совершения. Сердце забилось сильнее, словно я золотоискатель времен лихорадки и нашел первый в жизни самородок. Быстро открыв на компьютере календарь, я обнаружил, что все убийства действительно произошли в воскресенье. Интересно! Я посмотрел на даты нынешних преступлений. Так и есть, тоже воскресенья! Я обрадовался… но тут же потух. Данная информация ничего не прояснила. Единственная польза от открытия — еще одно косвенное совпадение, не более.

Я до боли в глазах пялился в карту, крутил ее и так, и эдак.

— Тут должно быть что-то важное. Не мог отец положить ее в записную книжку просто так. Крестики… Зачем он отмечал на карте места преступлений? Что хотел увидеть? Какую-то закономерность? Связь?

Я разочарованно вздохнул и решил передохнуть.

Когда я возвращался со стаканом кофе в здание полиции Сиэтла, мой взгляд упал на полустертое граффити в виде пентаграммы. Меня как током ударило. Одним глотком я допил кофе и взлетел на второй этаж.

— А может, выбор городов неслучаен?

Я