Два лица смерти - Эжен Марсэль

к выходу, бессознательно вытряхивая из полупустой пачки сигарету. «Если любимый человек обесчестил ее и бросил, то она, скорее всего, причастна к его убийству. Сама убила или нашла сообщника?.. Но при чем тогда остальные четверо?»

И тут я понял, что не так на фотографиях из квартиры Дона Трикстера, и ответ пришел сам собой. В голове прояснилось, и совсем некстати всплыли слова Марты «cherchez la femme».

Часть IV

Даун Крик. Возвращение к истокам

Джек

Пазл сложился.

— Нет никакого Последователя, и никогда не было. Чистильщик и расследование отца никоим образом не связаны с серией в Сиэтле.

Осознание неприятной правды обрушилось на меня, как полноводная река — на старую дамбу, и мне впервые за долгое время захотелось напиться. Я не стал возвращаться в «Рыбный бар Энтони», где меня уже знают в лицо, а побрел куда глаза глядят.

Заходя в первый попавшийся бар, я сначала хотел выпить пару порций за стойкой, но в итоге передумал — взял целую бутылку виски и устроился за угловым столиком, подальше от людей. Чем больше алкоголя в меня вливалось, тем более разнообразную гамму чувств я испытывал.

Стыд и благодарность лейтенанту Райту. Я поддался тому же безумию, что и отец. Придумал несуществующие нити, притянул так, как мне хотелось, факты и улики, а все из-за страстного желания оправдать действия отца. Мне казалось, если я раскрою это дело, то пойму, почему вместо семьи он выбрал маньяка. Как, наверное, больно было Стивену сначала смотреть на саморазрушение напарника и друга, а после понимать, что и сын пошел по стопам отца, но все равно пытаться помочь мне.

Злость. Я злился на себя за то, что проигнорировал несколько нестыковок. Даже не различия в почерках совершенных преступлений, на которые сразу указал Райт, а конкретные улики, изученные мной уже в Сиэтле.

Во-первых, растерзанный труп Дональда Трикстера сразу и недвусмысленно указывал на личный мотив убийцы. Воры так себя не ведут. Да и наемник не будет утруждаться перерезанием горла ножом или бритвой, он просто возьмет пистолет с глушителем. Даже если он оригинал преступного мира, расчленением трупа и срезанием кожи с тела, отнимающими большое количество времени, он уж точно заниматься не будет. Только человек, испытывающий личную ненависть и находящийся в ярости, может совершить подобное.

Во-вторых, если смотреть на все снимки с места убийства Трикстера одновременно, а не по отдельности, то на них можно ясно увидеть пять стаканов для виски, разбросанных по комнате вокруг тела, в то время как на столике с остатками ужина стоят два бокала для вина. Нетрудно догадаться, что убитый выпивал с друзьями в тот вечер. Конечно, теоретически Дон и прочие могли распивать виски и до прихода Авы, но сомнительно, что «жених» не убрал следы посиделок — партию с ужином надлежало разыграть достоверно.

В-третьих, Чистильщик вырезал метку на трупах той же бритвой, которой убивал, а на телах мажоров знак нанесен ножом. Кстати, тем же, которым отделены гениталии трех жертв, но отличным от того, который использовался при освежевании Трикстера. Это должно было навести меня на мысль, что убийц как минимум двое, но я предпочел пренебречь этим фактом в пылу увлечения своей теорией.

Недоумение. Несмотря на самоедство, в голове зудел тоненький голосок, заставляя меня недоумевать: «Ладно ты, безумный сын своего отца, но как Беркли и его команда могли проглядеть столь очевидные предположения и улики? Даже если на них оказали беспрецедентное давление, после которого они озвучили нелепое «убийство в ходе ограбления», неужели у них не возникло и тени подозрения, что имело место групповое изнасилование, послужившее мотивом для всей серии?» Судя по протоколу допроса Авы Твинн, ей не выдвигались никакие обвинения. Это и допросом-то сложно назвать.

Вопросы множились. Почему дело Трикстера помечено как раскрытое? Почему в материалах не фигурируют отпечатки со стаканов из-под виски, только с бокалов? Почему, зная о знакомстве на тот момент трех жертв, Беркли скрыл это и стал бомбардировать запросами другие штаты? Вдруг дело передали бы федералам? Уж они в два счета нарыли бы подобные очевидные вещи. Ведь даже я с затуманенными нелепыми теориями мозгами додумался. Неужели детектив понимал, что никаких похожих преступлений нет, и просто прикрывал задницу запросами в стиле «я делаю все, что могу» или он что-то скрывает?

Сожаление. Я почти решился подойти к девушке своей мечты. Даже сейчас, узнав о ее беременности, я бы не отступился, если бы в реальности все не складывалось до ужаса просто: Ава Твинн подверглась насилию со стороны пятерых ублюдков и решила свершить возмездие своими силами, правильно предположив, что сыновья настолько высокопоставленных чиновников не понесут должного наказания. Марта прямым текстом мне говорила, убийца — женщина, но я ее не услышал. Теперь даже гипотетическое совместное будущее казалось невозможным. Я коп, а девушка, которую я искал в толпе столько лет, вероятно, преступница.

Этим «вероятно» я жаждал оправдать Аву. К тому же я не считал, что такое хрупкое создание, как она, в состоянии справиться с Дональдом Трикстером, даже если он находился под воздействием алкоголя. И я никак не мог представить, каким образом она сумела хладнокровно убить еще четверых здоровых парней, будучи беременной. Поэтому у меня в голове крутилась лишь одна версия: убийства были совершены кем-то из родственников или близких знакомых Авы.

Все эти мысли и эмоции бурлили во мне, заставляя чувствовать себя ничтожеством. Вчерашний Я непременно бы возразил: «А как же тот факт, что жертвы убиты схожими способом и орудием?» Сейчас я склонялся к тому, что в действительности это простое совпадение. Правда, оставались метки, мое «бесспорное» доказательство связи двух серий, разделенных полувековым периодом, однако и ему, скорее всего, вскоре найдется разумное объяснение. В конце концов, Чистильщик — не единственный маньяк в истории, оставлявший метки на жертвах.

Когда бутылка опустела, я принял твердое решение разобраться в деле об убийствах в Сиэтле самостоятельно.

— А начать стоит с биографии членов семьи Твинн. И кто же мне добудет нужную информацию, как не Марта? Она же лучшая в своем деле.

Я уже потянулся к телефону, но тут мой проспиртованный мозг вспомнил о разнице во времени — в Питтсбурге сейчас глубокая ночь.

***

Утром следующего дня я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик, хотя никаких физических сверхусилий не предпринимал.

— Дьявол, странная реакция на виски. Головная боль и неприятный вкус во рту были ожидаемы, но боль в мышцах — это что-то новое.

Я пошел бриться, и вдруг при взгляде в зеркало меня пронзило озарение. Из бара я отправился… на озеро Юнион, и там зачем-то со скандалом и тыканьем полицейского значка потребовал лодку для проведения следственных мероприятий. Какую сумасшедшую версию я проверял, неизвестно, зато понятно, откуда столь плачевное состояние.

После двух чашек кофе мне стало значительно легче, и я позвонил Марте.

— Привет, Марта! Как дела? Как муж, дети?

— Джек, говори прямо, что тебе нужно. Вряд ли ты звонишь исключительно для того, чтобы узнать, все ли в порядке с моими близкими, но все равно спасибо.

— Мне нужно полное досье на одну семью, поможешь?

— Это касается дела, из-за которого ты укатил в Сиэтл?

— Да, Марта, и это очень-очень важно и секретно.

— Лучше бы ты девушку себе нашел, а не разгребал