Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Он сам тебе сказал?

– Не напрямую. Я знал его с детства, он был постарше, я равнялся на него. Робби был добр к младшим: учил нас играть в футбол, судил матчи, приносил печенье, которое пекла его сестра. Обычно он был серьезен, но иногда просто улыбался. Я не понимал, что с ним, однажды набрался смелости и спросил, что он принимает. Он рассмеялся: «Нет. Это зависимость посильнее. Самая сильная из всех». Я решил, что он говорит о любви.

– Или о выпивке, – донеслось из кухни.

Эльвира подняла глаза от кроссворда.

– Робби был чист. Он хороший человек.

– Когда это было? – спросил Нико у Энцо. – Незадолго до его отъезда?

– По крайней мере за два года. Я тогда еще не был влюблен и хотел расспросить его, но он больше никогда не заговаривал об этом. Сказал, что я скоро сам все узнаю. Так и вышло, когда я встретил Тильду.

– Любовь никогда не была для тебя зависимостью, – заметила Эльвира. – Ты горишь тихим пламенем.

– Зато горит долго. – Тильда поставила перед Нико тарелку с едой и поцеловала мужа в макушку. – Я люблю этот огонь и всегда буду любить. Он помогал мне сохранить рассудок и до сих пор помогает.

Нико подумал о Рите. Она тоже помогала ему оставаться в здравом уме, но ее любовь была яркой. Он откусил кусочек курицы.

– Очень вкусно.

Эльвира надулась от гордости.

– Конечно.

– Откуда такое название – «куриная лапша»?

– Куриную грудку нарезают очень тонко и обжаривают с радиккьо46, нарезанным соломкой. Добавляют немного оливкового масла, соли, перца и бальзамического уксуса, быстро помешивают на горячей сковороде и подают. В итоге получается что-то вроде лапши. Есть еще блюдо из говядины с руколой, которое готовят так же, но без уксуса. Просто, легко и полезно.

– Спасибо. Просто великолепно. Попробую приготовить это дома. А если я когда-нибудь напишу кулинарную книгу, назову это блюдо «Куриная лапша от Эльвиры».

– Нет. Матери Эльвиры. Отдавай должное тому, кто этого заслуживает.

– Как ее звали?

– Джузеппина Джойя Мария Консолационе. Но лучше просто «матери Эльвиры».

Нико допил вино и доел курицу. Пока Энцо готовил ему кофе, он повернулся к Эльвире.

– Каким был Робби, кроме того, что чист и хорош?

– Почему ты спрашиваешь?

– Из любопытства.

Эльвира скрестила руки на груди.

– Не лги мне, Нико. Весь город знает, что ты помогаешь этому идиоту Перилло. Ему нужна любая помощь, и, если хочешь узнать мое мнение, найди женщину, которую любил Робби, и ты, вероятно, найдешь убийцу.

– Почему вы так считаете?

– Энцо прав. Робби был безумно влюблен. Он сам мне об этом сказал. Но, когда я спросила, кто она, в ответ получила лишь гробовое молчание. Почему бы не сказать мне?

– Может, она была замужем?

– Или помолвлена.

Тильда вышла из кухни.

– Ты сейчас намекаешь, – она остановилась у ног Эльвиры, возвышаясь над ней, – на то, о чем я думаю? – Ее голос был острым, как нож.

Эльвира напряглась и посмотрела на невестку.

– Ну, мы ведь не знаем, кем была эта великая любовь, не так ли? И Робби действительно часто здесь бывал.

– Он приходил сюда за хорошей недорогой едой и поболтать со своим другом детства, твоим сыном. – Тильда опустилась на корточки. – Эльвира, за что ты меня так ненавидишь? – Теперь ее голос стал мягким.

Эльвира перелистывала страницы журнала.

Тильда положила руки ей на колени.

– Мое сердце такое же твердое, как и твое. Единственный, кого ты ранишь, ненавидя меня, – это твой сын.

Глаза Эльвиры наполнились слезами.

– Я скучаю по мужу. Он не вернется. А еще больше я скучаю по сыну.

Энцо подошел к матери и сжал ее плечо.

– Мама, мы почти каждый день проводим вместе.

– Но домой ты уходишь с ней.

Тильда поднялась и вернулась на кухню. Нико последовал за ней.

– Мне жаль, что тебе пришлось стать невольным свидетелем этой сцены, – извинилась она, отправляя оливковый пирог в духовку.

– Я хотел дать вам троим побыть наедине, но не мог уйти не попрощавшись. – Каждый миг этой сцены был ему неприятен, она напоминала ему конфликты его родителей, всегда заканчивающиеся одинаково.

Тильда стерла муку со столешницы.

– Итальянских матерей и сыновей не разлучить. Она до сих пор настаивает на том, чтобы стирать и гладить его рубашки. Меня это устраивает, меньше работы по дому. – Вытерев столешницу, она развязала фартук. – Я поставила пирог на таймер. Пойдем на улицу, там прохладнее и нас никто не услышит.

– Энцо не будет возражать?

– Сейчас я ему не нужна. Эта сцена повторяется у нас три-четыре раза в год. Эльвира говорит что-нибудь особенно ядовитое, я спрашиваю, за что она меня ненавидит, она принимается за свое: «Мой сын меня больше не любит». Энцо уверяет ее в вечной сыновней любви, и на месяц или около того она становится ко мне мила. Потом все повторяется сначала. У моего мужа терпение Сизифа47.

Нико рассмеялся.

– Рита любила приписывать это себе всякий раз, когда я оставлял беспорядок.

– Я знаю, что моя милая кузина была чистюлей. Помнишь, как она пришла сюда на рассвете и отдраила и без того идеально чистую кухню? Признаю, кастрюли после этого сияли еще не один месяц.

Они вышли на улицу. Грозовые тучи рассеялись. Листья инжирного дерева все еще были поникшими от утренней ноши дождя и роняли капли на металлические столики и стулья, издавая умиротворяющее постукивание.

– Разве Сизиф не был наказан за то, что испытывал любовь жены? – спросил Нико.

– Не знаю, но мать Энцо определенно испытывает мою. – Она открыла маленькое окно, через которое из кухни было видно столики. Теперь она сможет услышать сигнал духовки.

– Энцо рассказал тебе про Стеллу?

– Да. Экзамен в понедельник.

– Боже, я молюсь, чтобы она поступила. Это не самая лучшая работа, но это начало. Если бы ты все еще жил в Америке, я бы попросила тебя выступить ее спонсором. Она такая умная девочка, и я не хочу, чтобы она застряла здесь с каким-то самодовольным идиотом вроде Джанни. У него нет ни капли амбиций, он вполне доволен тем, что всю жизнь будет клеить винные этикетки.

– Но если Стелла его любит, разве это не самое главное?

– В том-то и дело. Я не уверена, что она его любит. И он это понял, потому так мил с ней. – Она прислонила голову к плечу Нико. – Я знаю, хватит. Стелле предстоит самой разобраться со своей жизнью, но это не значит, что у меня от этого не сводит живот. – Она выпрямила спину и встретилась взглядом с Нико. – Ты здесь