Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

ей эти недостатки, ведь Виктор полюбил ее. Но потом, когда она стала погуливать, а это еще и сопровождалось алкоголем, мне стало очень тревожно. Я боялась, как бы она не вовлекла во все это и моего сына. По правде говоря, его отец тоже любил выпить, из-за этого и умер так рано.

– И что потом?

– Потом? Думаю, Виктор сам стал понимать, что такая девушка ему не нужна, но она то уходила, то возвращалась. Просила прощения, они пробовали начать все снова. Можешь со мной поспорить, но я не верю, что разбитую чашку достаточно просто склеить. Горбатого могила исправит… Так и вышло.

– В каком смысле? – Я не верю своим ушам. Неужели она косвенно признала, что Саши больше нет? Или это фигура речи?

– Вышло так, как я и говорила. Она нашла себе ровню – какого-то наркомана – и сбежала с ним. Не удивлюсь, если ее постигла печальная участь. Больше мы о ней не слышали.

– И вам не было ее жаль?

– Будем честны: в первую очередь я думала и всегда буду думать о своем сыне и его благополучии. Это нормальная реакция любой матери. А Саша… Если говорить абстрактно, конечно, мне жаль, что ее судьба сложилась так. Я не желала ей ничего плохого, но она должна была и сама стремиться к лучшему. Или уходить раньше, пока еще не возникло сильной привязанности.

Я отмечаю про себя, что свекровь все время говорит о Саше в прошедшем времени. Ее точно нет в живых, и она это знает. От ужаса у меня леденеют руки, хотя я мою посуду горячей водой.

– Ну а ты? Надеюсь, не собираешься от нас куда-то уйти? – шутливо спрашивает свекровь, и я осознаю: она прямо мне угрожает. Она знает, что я знаю, и прямо говорит, что я могу исчезнуть так же, как Саша.

– Нет, что вы. Как я могу бросить любимого мужа?

«Теперь я могу его только убить», – говорю я про себя и вижу, как свекровь обменивается многозначительным взглядом с Виктором, который появляется в дверях в банном халате.

* * *

Наверное, чтобы не сойти с ума, мозг блокирует рефлексию. И мысли мои возвращаются к самой приятной теме последнего времени – к Даниле. Да, этот мальчик красив, даже очень. Той небрежной мужской красотой, которая способна растопить лед в сердце любой девушки, если Данила задастся такой целью. Его глаза, скользящие по моему лицу, кажутся равнодушными, даже скучающими, но в глубине радужки горит огонь. Не знаю, как у него с психическим здоровьем, но в чем-то он точно одержимый. Он явно зациклен на мне и моей сестре, хотя причина этого мне непонятна.

Как раз такой, как мне и нужен… Очередной псих, от которого нужно бежать, а я не в силах ничего с собой поделать…

Я не могу удержаться от самоиронии и радуюсь, что хотя бы мои мысли принадлежат мне. В них не может вторгнуться ни Виктор, лежащий рядом, ни его мамаша. Я могу представлять, как мы встречаемся где-то летом в ночном клубе, оба уже разгоряченные музыкой и спиртным. Как Данила прикасается ко мне, спрашивая, танцую ли я. Как он прижимается ко мне в танце, предлагает сбежать от наших друзей – и мы, прихватив бутылку вина, бредем на набережную, на ходу целуясь и хохоча как сумасшедшие… Эти короткие сценки теперь так часто мелькают в голове, что скоро я смогу написать свою антологию любви.

Ее нет. Прошлое

Каждый день я ругала себя почем зря за ту неудавшуюся попытку побега. Ведь у меня был такой шанс уехать! Вместо этого отправилась к Максиму, который, конечно же, поверил Виктору, а не мне. Я ни секунды не сомневалась, что он рассказал все Элле, а Элла, наверное, передала всем своим знакомым, которые, так или иначе, знали меня и Виктора. Лично я близко ни с кем не общалась, но еще до свадьбы Виктор брал меня с собой на корпоратив, там был кое-то из его коллег, так что информация о полоумной жене шагала по планете семимильными шагами.

Поначалу мне казалось, что Виктор захочет держать такое в тайне, но теперь все больше убеждалась: ему стал нравиться этот образ мученика. Он упивался тем, как все его жалеют, считают идеальным мужем и сострадательным доктором. Кажется, он стал заигрываться. И это был мой единственный шанс переиграть его. Поддаться, чтобы выиграть. Я не случайно использовала всю эту терминологию, связанную с играми. Тогда я старалась воспринимать свою жизнь отстраненно, как компьютерный квест, иначе точно сошла бы с ума.

Сидя в погребе, я стучала ногой, чтобы ко мне не приближались грызуны, и думала. Это было единственное доступное мне занятие, зато в темноте мысли хорошо визуализировались и структурировались. Собрав все отрывочные и полученные когда-то знания о прошлом мужа, я сделала следующие умозаключения. С Сашей он встречался примерно три года назад, ушла она от Виктора осенью, но потом прислала видео, в котором сказала про подвал. Как по мне, бросить человека, а потом записывать ему видео как минимум странно. Может, она хотела, чтобы Виктор ее не искал, поэтому расставила все точки? Или в том видео было еще что-то, например про то, что Виктор псих, что жить с ним невозможно. Эту часть он мог обрезать, а Максиму показать только то, что характеризует его как героя. Да, вполне в духе моего мужа. Чтобы все его жалели и считали святым, как в случае со мной.

А вдруг он с ней был не таким? Может, ее он любил по-настоящему, поэтому не обижал? Не бил, не сажал в погреб… Конечно, тогда он еще не жил здесь, в доме, а в квартире погреба нет. Там только подвал. Стоп…

Квартира Виктора находилась на первом этаже. Он рассказывал, что квартира принадлежала его деду, как и участок. В той квартире потом жили родители Виктора с ним маленьким. Но еще давным-давно его дед сам сделал там подвал. Прямо на кухне. Выложил его изнутри кирпичом, крышка закрывала его и сливалась с полом. Я вообще однажды случайно заметила ее, когда мыла пол. Естественно, я им не пользовалась, потому что закаток мы не делали, да и пожила я в той квартире буквально несколько месяцев.

Теперь мне пришло в голову, что Виктор мог запирать Сашу в подвале, хотя там вокруг соседи, кто-то мог услышать. Допустим, я права и она говорила не про случай с подвалом в больнице, а про