Алатырь Евы - Янина Олеговна Корбут

подвал в квартире, где ей довелось посидеть. Тогда ее слова о том, что она не может мириться с образом жизни Виктора и не хочет с ним жить после «той истории с подвалом», становятся более логичными. И все равно это не делает Виктора убийцей. Получается, Саша ушла от него на своих ногах, а потом уже отправила видео.

И все-таки странное совпадение, если там речь шла действительно про подвал в квартире. В это же время случилась та история с подвалом в больнице. Тоже какой-то хоррор… Двое пациентов внезапно проявили агрессию, заперлись в подвале, а мой муж их как-то обезвредил. Как бы расспросить об этом подробнее хотя бы ту же Марго? Она вроде давно работает в больнице, должна помнить. Но разве у меня будет такая возможность? Виктор всегда слушает все, что я говорю.

А если спросить у него самого? Тогда придется объяснить, откуда я это знаю. Я и так боялась, что Максим расскажет Виктору про мой интерес к Саше. Это сразу насторожит его, он поймет, что я его всерьез подозреваю. И тогда точно примет меры…

Теория смерти. Настоящее

С того момента, как у меня оказался мед, не было и минуты, чтобы я не думала о том, как им воспользоваться. Теперь, когда я понимаю, что мать Виктора мне не поможет, что она с ним заодно, я думаю об этом каждую секунду. Представляю, как ему становится плохо, тут же стыжусь этого и начинаю вспоминать, как все начиналось. Каким привлекательным он мне казался. Каждый день нашей жизни я не переставала удивляться его нормальному, даже привлекательному виду. Разве такие, как мой муж, не должны быть похожи на монстров даже внешне?

Я не имею права на ошибку, у меня будет всего одна попытка. Дело осложняется тем, что мед – это лотерея. Даже если мне удастся как-то подлить его в напиток или еду Виктору, какой эффект ждать? Я не специалист по отекам Квинке. А Виктор, зная свое заболевание, наверняка держит где-то рядом лекарства. Если он успеет среагировать быстрее, чем отключится, мне конец. Он жестоко отыграется на мне и на сестре, потому что сразу поймет, каким образом ко мне попал мед.

Последнее время мы редко едим вместе, только если не идем в гости или не обедаем с его матерью. Обычно он приносит еду мне наверх. После того раза, как я сбежала, он больше не совершает ошибок и не остается со мной наедине. Он даже не требует от меня интимной близости, что вообще странно. Иногда мне кажется, что у него кто-то появился. И в такие моменты я испытываю двойственное чувство: с одной стороны, я рада, у меня есть надежда, что, наигравшись, он отпустит меня; но, с другой стороны, я понимаю, что его странная, больная любовь служит определенным гарантом моей жизни. Если я стану ему безразлична, он может просто избавиться от меня.

Напряженно думая, я все-таки прикидываю небольшой план. Вспоминаю, что на новоселье Элла и Максим принесли большой набор чая. Кроме заварки и различных добавок в пакетиках, там были еще небольшие баночки с различными видами джемов и кленовым сиропом. Если все получится, я сразу добавлю в одну из баночек пару капель меда. Все решат, что производитель был невнимателен и мед как-то случайно попал в похожий по виду кленовый сироп. Так я сделаю невольными виновниками случившегося Эллу и Максима, но сейчас мне не до сантиментов. Нужно как можно быстрее спасать себя, пока свекровь не решила окончательно от меня избавиться.

Радует, что она пока нечасто появляется у нас, занятая контролем за ходом ремонта в клинике.

Перед обедом я прошу у Виктора разрешения спуститься и поработать в саду, сгрести листья, а потом предлагаю пообедать вместе. Во взгляде Виктора читается явное недоверие, но я подначиваю его:

– Ты что, думаешь, я снова попробую сбежать?

– Надеюсь, ты не хочешь снова в погреб. Последний раз я видел там крысу размером с кабачок. Думаю, они очень голодные.

– Я просто хочу какого-то разнообразия. Думаешь, легко постоянно сидеть взаперти? Особенно после той жизни, что я вела раньше.

– Ты хочешь напомнить, сколько у тебя было мужиков до меня? – начинает закипать Виктор, и я понимаю, что разговор сейчас уйдет в совсем другое русло.

– Хочу напомнить, что я общалась с людьми. А теперь схожу с ума. Скажи, какой тебе толк от сумасшедшей жены?

– А какой мне толк от тебя сейчас? – зло бросает Виктор, поглядывая в свой планшет. Я замечаю, что он хмурится, будто получил какое-то плохое известие.

– Что там?

– Не твое дело. Ладно, можешь обедать здесь. Тогда и готовишь ты.

Кажется, удача начинает мне улыбаться. С того дня я стараюсь вести себя смирно и каждый день готовлю обед под бдительным взглядом Виктора. Наверное, он опасается, что я припрячу нож и пырну его в сердце. Последние дни он почему-то выглядит угрюмым, часто бросает взгляды на планшет и явно злится на меня.

Однажды я замечаю, как ему приходит письмо. Уведомление всплывает на экране, но я не успеваю заметить отправителя. После этого письма Виктор становится красным, как соус, которым я поливаю спагетти, и внезапно запускает стаканом в стену. Я едва успеваю увернуться от осколков.

– У тебя проблемы? – спрашиваю я, заикаясь.

Он ничего не отвечает, но по брошенному на меня злобному взгляду я понимаю, что тянуть нельзя. Не представляю, что его так злит, ведь я все время дома и даже не делаю попыток сбежать. У меня мелькает мысль, что у него появилась женщина. И теперь я – помеха его личной жизни. Вдруг любовница настаивает, чтобы он развелся со мной? А Виктор боится, что я, получив свободу, расскажу всем о его грехах? Алатырь – маленький город, его карьере и репутации придет конец, стоит мне только открыть рот.

– Возможно, скоро нам придется уехать на время, – наконец нехотя произносит муж.

– Куда?

– Все, ты и так стала задавать слишком много вопросов.

До меня начинает доходить его чудовищный замысел. Он решил уехать и избавиться от меня где-то в поездке. Далеко от дома. Может, я утону в бассейне, наглотавшись таблеток? Или спрыгну с крыши отеля? Или брошусь под поезд метро? Значит, нужно действовать прямо сейчас. Хорошо, что я приспособилась прятать пузырек с медом в своей кроссовке. Чуть жмет ногу, но все эти неприятности можно перетерпеть.

Помешивая мясное рагу в кастрюльке, я молюсь, чтобы он не заметил, как меня потряхивает. Виктор