Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– За законный брак, – повторил Стивен, который никогда не был женат, однако не сомневался, что это хорошее дело, если, конечно, у человека есть желание обзавестись семьей.

– За счастливый брак, – тихо добавила миссис Мейвезер, не поднимая глаз.

– Дафна сказала, что в эти выходные в Хартфордшире будут официально праздновать помолвку. Вы оказались правы, мистер Томпсон: короткий период раздумий вдали от родительского дома пошел девочке на пользу. Клару вновь приняли в семью и простили ей все былые прегрешения.

– Замечательно. Вы поедете на семейное торжество? – спросил Стивен.

– Я? Нет, что вы, я не могу оставить мистера Горски.

– Мы присмотрим за ним, – отозвался Гилберт с другого конца кухни. – Обязательно поезжайте. Вам ведь так редко выпадает случай куда-нибудь выбраться.

Мисс Хамфрис покачала головой, как будто отгоняя нелепую мысль, и Стивен понял, что бедная женщина прикована к Бёрлингтон-сквер и вряд ли хоть раз надолго покидала дом.

– Я тоже помогу, – предложил он. – Мне будет приятно посидеть вечером с мистером Горски.

– А я могу готовить. Вы же знаете, я неплохая хозяйка, – добавила миссис Мейвезер.

– Ну, разве что на один день… – неуверенно протянула Агнес, и все поняли, что она колеблется.

– Пожалуйста, – Стивен положил руку ей на плечо, – позвольте нам сделать это для вас. Проведайте родных и отпразднуйте помолвку племянницы. Уверен, мы справимся и без вас.

В поисках поддержки он посмотрел на Гилберта и миссис Мейвезер, и оба кивнули в ответ. Они хорошие люди, понял Стивен. Со своими странностями и секретами, как и он сам, но хорошие и добросердечные. Как приятно находиться в их обществе. В его жизни так долго не хватало доброты. К тому же это был шанс сблизиться с соседями, а заодно и с молодой вдовой.

– Надо обязательно сохранить сегодняшнюю газету, – сказала мисс Хамфрис, с довольным выражением лица опускаясь на старый диван. – День помолвки Клары – это дата, которую я непременно хочу запомнить.

38. Стопка пыльных газет

Томас Хамфрис выписывал «Таймс», что очень радовало его старшую дочь, которой нравилось ежедневно быть в курсе мировых событий, пусть даже сама она почти не имела отношения к тому, что происходило за порогом их дома.

– Посмотрим, что пишут сегодня, Агги, – говорил отец, разворачивая газету и всматриваясь сквозь очки в мелкий шрифт.

Агнес, как и все женщины, чьи дни проходили в бесконечной рутине готовки, уборки и стирки, была рада любой отдушине – будь то обрывки сплетен, подслушанные от соседки через забор, или пикантные скандалы, которые освещались в «Таймс». Старые газеты либо использовали для растопки, либо, когда денег совсем уж не хватало, рвали на квадратики, нанизывали на веревочку и вешали на крючок в уличном туалете. Агнес ратовала за всяческую экономию, лишь бы только Дафна ни в не чем нуждалась.

Но некоторые выпуски Агнес бережно хранила, складывая в стопку возле зеркала на туалетном столике. Ей нравилось думать, что в те дни, которые она хотела запомнить по причинам личного характера, в большом мире происходили важные события национального и международного масштаба. В газете, к примеру, могли сообщать о кончине какого-нибудь известного писателя или общественного деятеля, но для Агнес это был день, когда неуверенно стоявшая на ногах крохотная Дафна сделала свой первый шаг.

Через несколько недель после визита в картинную галерею в Бэйсуотере Агнес решила пролистать за кухонным столом утреннюю газету, прежде чем положить ее на поднос с яйцами всмятку и копченой рыбой для отца. И совершенно случайно наткнулась на заметку, где среди гостей пышного благотворительного бала, состоявшегося в прошлые выходные, упоминался некий Джеймс Хант, эсквайр, служащий компании «Палмер и Дрейтон». Она сразу же поняла: это ее Джеймс. Он был ее – пусть только в мыслях – с того самого дня, как подарил ей картину, хотя Агнес и сомневалась, что, после того как они расстались, мистер Хант хоть раз вспомнил о странной, слишком непосредственной девушке. Сама она помнила все: его дружелюбие, широкие познания и трогательные уши. Агнес, которой редко выпадала возможность пообщаться с молодыми людьми, восприняла встречу с Джеймсом как совершенно новое и увлекательное событие и страстно желала пережить нечто подобное снова. Общество престарелого отца и капризной восьмилетней сестры порой тяготило ее, как бы сильно она их обоих ни любила.

Агнес выяснила, что центральный офис компании «Палмер и Дрейтон» находится на Лиденхолл-стрит, что было довольно далеко от дома. Тем не менее она пару раз ездила туда на автобусе в надежде случайно встретить Джеймса – может быть, он как раз будет входить в здание, когда она пройдет мимо. Разумеется, этого не случилось.

Прошло почти четыре месяца, и однажды, в дождливый ноябрьский день, когда Агнес, не зная, чем заняться, потащила недовольную Дафну в Национальную галерею, он нашел ее сам. Агнес сидела на одном из деревянных стульев, расставленных для удобства публики, и любовалась «Портретом четы Арнольфини» кисти Яна Ван Эйка. Дафна рядом жаловалась, что у нее болят ноги.

«Будь здесь мистер Хант, – думала Агнес, – он бы объяснил, что означают изображения собаки, апельсинов на подоконнике и одинокой свечи в люстре». Она была уверена, что во всем этом кроется некий тайный смысл.

И тут, словно бы в ответ на мысли девушки, кто-то окликнул ее с другого конца зала:

– Мисс Хамфрис!

Агнес, не отличавшаяся легкомыслием своих сверстниц, с удивлением почувствовала, что у нее по необъяснимой причине дрогнуло сердце и перехватило дыхание.

– О боже… Это же тот самый добрый джентльмен с ушами! – вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать, что говорит. – Ой! – Девушка тут же спохватилась и зажала ладонью рот.

Он улыбнулся:

– Неужели вы знаете много мужчин, которым не посчастливилось иметь пару слуховых придатков?

Агнес ответила с улыбкой:

– Думаю, вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Простите, пожалуйста, сдержанность не входит в число моих достоинств. Я так рада, что наши пути снова пересеклись. – Улыбка на ее лице стала еще шире. – Я все это время искала вас, даже читала о вас в газете и выяснила, что вы работаете в торговом доме «Палмер и Дрейтон».

Дафна толкнула старшую сестру в плечо и пробормотала:

– Ну зачем ты призналась, глупая? Теперь он подумает, будто ты за ним охотилась.

Дафна постоянно смущалась из-за бесхитростной прямоты Агнес и даже перестала приглашать подружек домой после того, как сестра без обиняков заявила ее приятельнице Вере, что та на редкость невежлива.

– Но я ведь и правда за ним охотилась, – заметила Агнес, оставаясь верной себе. – И наконец-то