Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

не спешит, – покачала головой Агнес. – Богатство Ригби превосходит пределы моего воображения, но я не думаю, что для Клары оно что-нибудь значит. Если бы только я была уверена, что девочка выходит замуж по любви. Ведь счастье куда важнее богатства.

Стивен ощутил внезапный прилив сочувствия к хозяйке. Ее сестра удачно вышла замуж, улучшив свое положение в обществе и благосостояние, а племянница с детства пользовалась привилегиями и жила в комфорте. А вот бедная мисс Хамфрис осталась одна и с трудом сводила концы с концами. Его собственное происхождение было еще более скромным, и Стивен начинал сомневаться, что когда-нибудь сможет выбиться в люди. Ну разве это справедливо?

– Со стороны Клары на церемонии в церкви почти никого не будет. У нас очень мало родственников. А у вас есть семья, мистер Томпсон? – осведомилась мисс Хамфрис, откладывая в сторону столовые приборы. Любопытство, которое она проявляла к новому постояльцу, было вполне естественным.

– Настоящей семьи у меня нет. Наверное, кровные узы крепче связывают людей, делают их терпимыми и любящими. Те же, кто меня растил, были строгими и не слишком добрыми: я ведь им не родной. Что касается жены… До войны я встречался с барышнями, но тогда все мои мысли были о работе. Я думал, что времени устроить личную жизнь еще полным-полно, но потом мне помешали… определенные обстоятельства.

Вдохновленный теплой дружеской беседой и понемногу приучая себя расслабляться, наслаждаясь моментом, Стивен понял, что ему нравится быть частью этой разнородной компании. Он сблизился с этими людьми из корыстных соображений, надеясь улучшить свое положение, но общение с ними оказалось неожиданно приятным.

И тут ему пришла в голову новая мысль. Лето заканчивается, и в ближайшие дни обещали хорошую погоду.

– Начиная с завтрашнего дня и до самой субботы мне не нужно ходить на работу в банк. Нам полагается длительный отпуск, поэтому я взял четыре выходных подряд, но никуда уезжать не собираюсь. Может быть, вам понадобится моя помощь на Бёрлингтон-сквер, мисс Хамфрис? Или я выведу мистера Горски прогуляться? – Не желая показаться фамильярным, он не стал называть старика по имени.

– В кладовой надо бы передвинуть несколько ящиков, если вам не трудно, – отозвалась хозяйка.

– А я был бы рад снова выйти на улицу и подышать свежим воздухом, – заметил Александр. – Чувствую, что засиделся в четырех стенах, и это пагубно сказывается на моем настроении.

– Прекрасно, – кивнул Стивен и потянулся за морковью. – В таком случае я к вашим услугам.

***

Последний день августа выдался солнечным. Стивен раздвинул шторы и увидел чудесную панораму. Его окна находились выше деревьев, и крошечный уголок Лондона, где он поселился, был виден отсюда как на ладони. Томпсон понимал, как ему повезло с жильем. Никогда прежде ему не доводилось обитать в таком великолепии. Архитектурное богатство столицы было проще оценить именно сверху: ведь, семеня по многолюдным тротуарам, не получается отойти на нужное расстояние, чтобы разглядеть здания целиком.

Больше всего Стивену нравились деревья: одинокий ясень, ряды могучих платанов и редкие стройные березы с серебристой корой. Они служили пристанищем для его любимейших созданий – пернатых. Будучи уникальными существами, не знающими границ, птицы без труда парили над водой и сушей. Даже диких лошадей сдерживали моря и реки. С самого детства Стивен мечтал вырваться на свободу и подняться ввысь, к небесам.

Особенное родство он ощущал с зарянкой – одинокой, ревниво охраняющей свою территорию птичкой, способной свить гнездо где угодно. Стивен помнил, как во времена его детства пара зарянок вывела птенцов в старом ботинке, брошенном во дворе. Сколько раз он и сам устраивал себе новое гнездо? Теперь его пристанищем стал дом на Бёрлингтон-сквер, но кто знает, где он окажется в будущем?

Через десять минут Стивен уже помогал Александру спуститься по лестнице, а мисс Хамфрис стояла в прихожей, заламывая руки и бормоча: «Осторожнее! Только, пожалуйста, осторожнее!» Артрит не позволял старику проходить большие расстояния, хотя по комнате он кое-как передвигался, держась за спинки стульев или опираясь на трость. Бывали дни лучше, бывали хуже. От холода и сырости боль и отеки усиливались. Мисс Хамфрис как-то упомянула, что суставы мистера Горски чувствуют приближение бури. Мягкое тепло последнего летнего дня было как нельзя кстати, и вскоре Александра усадили в плетеное кресло-коляску, которое Стивен выкатил на улицу. Хозяйка заботливо укрыла колени старика тонким пледом, настаивая, что даже в такую погоду следует остерегаться простуды.

Александр поднес искривленную руку к глазам, заслоняясь от солнца. Они остановились, пропуская зеленый спортивный автомобиль, переполненный подвыпившими гуляками в маскарадных костюмах.

– Порой мне кажется, будто только вчера я разъезжал по Европе. Возможно, мне не хватало беспечности и веселья этих молодых повес, зато я стал своего рода новатором. Моя музыка была на удивление смелой для своего времени, – сказал Александр, глядя, как автомобиль исчезает за углом.

Стивен читал об избалованной золотой молодежи. Пресса без конца писала об их безумных и порой противозаконных развлечениях, ночных игрищах на городских улицах и последующих скандалах. От мисс Хамфрис он слышал, что Клара Гудвин тоже примкнула к их обществу, однако подозревал, что после помолвки ее жизнь стала менее бурной.

– Вы, наверное, много путешествовали и встречали немало интересных людей? – спросил Стивен у своего пожилого друга.

– Разумеется. Было время, когда я буквально колесил по Европе, каждый месяц посещал новый город. Но в конце концов обосновался в Лондоне, ведь здесь похоронена Алина. Потом я женился на англичанке и объездил весь мир со своей музыкой, пока тело не стало меня подводить. Теперь я снова один, и все, что останется после меня, – это мои мелодии.

– Но это куда больше, чем останется от меня. Ваша музыка будет жить и после вашей смерти.

Александр усмехнулся:

– А ведь отец никогда не одобрял мой выбор профессии. Он хотел, чтобы я пошел по его стопам и стал врачом. Но мать любила музыку и убедила его позволить мне следовать за мечтой. Вы знаете, что самое мое удачное произведение – это рождественская песня? – И старик напел мелодию, которую Стивен сразу узнал.

– Неужели это вы написали? – изумился он. – Она прекрасна.

Стивен осторожно скатил коляску с бордюра и пересек улицу, на противоположной стороне которой находился сад.

– Эта красивая мелодия принесла мне на удивление солидный доход. Ах, богатство – это замечательно, но плохо, когда его не с кем разделить. У нас с женой не было детей, да и расточительностью мы не отличались, поэтому средств осталось еще много. Ну и кому все это достанется? Мы с Натаниэлем Блэндфордом даже обсуждали, каким благотворительным учреждениям стоит помогать, когда… – Его голос затих. –