Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Вот как? Но я знаю многих джентльменов и мог бы устроить вам необходимые знакомства, если хотите.

– Надо подумать, – уклончиво ответил Стивен, доставая два небольших бокала и ставя их на серебряный поднос.

Он вынул из графина пробку, которая тихо звякнула. Раздалось приятное бульканье, и в бокал заструилась густая янтарная жидкость. В воздухе повис сладковатый аромат. Стивен не привык к подобным изыскам, но был не против приобщиться к тому, что принято в приличном обществе. Один бокал принесет не больше вреда, чем причастное вино в церкви по воскресеньям. Он подал бокал Александру и повторил его движения: покрутил бокал и вдохнул аромат, хотя и не знал, что именно следовало уловить.

– Что ощущает ваш нос теперь? – спросил Александр на своем слегка ломаном английском.

– Кофе? – предположил Стивен. – Карамель?

Он сделал глоток, вновь подражая хозяину комнаты.

– А на вкус? – осведомился тот.

Стивен сосредоточился. Выставит ли он себя невеждой, если ошибется? Существует ли вообще в данном случае правильный ответ? Он закрыл глаза, стараясь уловить едва различимые оттенки.

– Пожалуй, шоколад? Финики?

– Отлично. Просто отлично. У вас тонкий вкус, сэр, – улыбнулся Александр. Стивену было приятно видеть его довольным: он знал, что боль – постоянная спутница его нового друга, и отвлечь старика хотя бы на минуту было маленькой победой. – Так на чем мы остановились? – Мистер Горски жестом пригласил Стивена вернуться на место.

– Мы беседовали о детях. Но мне не следовало делать замечаний личного свойства, – произнес Стивен, усаживаясь обратно в кресло.

– Все в порядке. У меня действительно был ребенок, и я часто о нем думаю, особенно теперь, когда годы стремительно уходят. Я задаюсь вопросом, как мой сын выглядит, чего он добился в жизни, и мне грустно, что мы с ним так и не встретились.

– Но… вы же говорили, что ваша жена…

– Ребенок родился еще до того, как я встретил свою будущую жену. Вне брака. В юности у нас с его матерью была любовь, однако я не был на ней женат. Это вас шокирует?

Стивен покачал головой. Такое бывает сплошь и рядом, просто об этом не принято говорить.

– Это случилось в Германии, задолго до того, как я прославился благодаря музыке. Я был тогда студентом. Мы были молоды, влюблены и потеряли голову, не думая о последствиях, – усмехнулся старик. – Знаете, как бывает, когда кровь кипит, а разум молчит? Ах… – Он махнул рукой. – Мы понимали, что поступаем неправильно, но собирались пожениться. Она была моей первой и, как я тогда искренне верил, единственной любовью.

Стивен сделал еще глоток и поудобнее устроился в кресле:

– Вам не обязательно делиться со мной этим. Я вовсе не хотел лезть к вам в душу.

Александр пожал плечами:

– В последние годы мне все больше хочется об этом поговорить. Я слишком долго хранил молчание. Моя жена знала о внебрачном ребенке, но не выносила даже упоминаний о нем. После ее смерти я перестал гнать от себя эти воспоминания.

Александр залпом допил мадеру и аккуратно поставил бокал на низкий столик перед собой. Искривленные артритом пальцы двигались неуверенно. Стивен наблюдал, как старик с трудом гонял по тарелке кусочек жареного картофеля, безуспешно пытаясь поддеть его ложкой.

– Мою возлюбленную звали Алина, – начал он, – у нее была сестра-погодка, Эрна. Внешне и по характеру они были совсем не похожи, но очень дружны. Я встретил обеих девушек под конец учебы в Лейпциге – их семья держала кафе, куда я часто заходил. Алина была тише и скромнее, именно она покорила меня своей застенчивой улыбкой. Я знал, что мои родные вряд ли одобрят наш союз, из-за социального положения и национальности Алины. Вскоре я отправился с оркестром на гастроли по Европе, которые продолжались целый год, поэтому мы отложили помолвку, но поклялись во время разлуки хранить верность друг другу.

Рассказчик на миг замолчал, и Стивен понял, что впереди его ждет печальная часть истории.

– Мы решили не переписываться, ведь я должен был постоянно переезжать с места на место, а год казался недолгим сроком. Я рассчитывал вернуться с деньгами, укрепив свое финансовое положение, и тогда мы бы смогли пожениться. Но когда я вновь приехал в Лейпциг, то свою Алину там не нашел. Кафе сменило владельцев, а ее семья уехала. Соседи сказали, что одна из сестер якобы умерла за границей. В любом случае было очень странно, что мне ничего даже не сообщили об отъезде. Никто точно не знал, кто именно из девушек скончался, и я, признаюсь, молился, чтобы это оказалась Эрна, хотя и понимал, сколь эгоистично мое желание. Потом выяснилось, что, увы, это все-таки была Алина. Она умерла одна, в Лондоне.

Боль, отразившаяся на лице старика, лишила Стивена дара речи. Он не знал, как себя вести: похлопать ли друга в утешение по руке или произнести какую-нибудь банальность? И в результате не сделал ни того ни другого, надеясь, что его взгляд выражает сочувствие.

– Чтобы справиться с горем, я целиком отдался карьере, гастролировал по всему миру, давал концерты, писал музыку, в которой изливал свою скорбь. Возможно, это и сделало меня выдающимся музыкантом. – Александр пожал плечами. – А потом, когда я стал известен, Эрна сумела меня разыскать. Спустя несколько лет она пришла ко мне, вся дрожа от гнева, и потребовала объяснений: почему я бросил Алину, когда той была нужна помощь и поддержка? Почему проигнорировал ее письмо, в котором она писала, что едет в Англию? Я был потрясен. Я никогда не получал такого письма и до сих пор не знаю, что произошло и куда оно подевалось.

Мистер Горски неловко поерзал в кресле с высокой спинкой, его морщинистое лицо болезненно исказилось, а яркие глаза затуманились.

– Алина опоздала всего на две недели… Но я все равно не понимал, зачем она отправилась за мной в Лондон, пока ее сестра не открыла мне правду, которая перевернула весь мой мир. Алина ждала ребенка. Боясь осуждения семьи, бедняжка, вероятно, надеялась узаконить наш союз. Но мальчик родился раньше срока, начались осложнения. Она прожила после родов всего лишь два дня…

Эмоциональный рассказ Александра смутил Стивена. Он не умел утешать тех, кто открыто выражал свои чувства. Не находя нужных слов, он нервно потирал руки, понимая, что его собеседник страдает, но не зная, как тому помочь. Томпсон решил подружиться с этим ранимым стариком, надеясь, что его общество сможет хоть как-то восполнить потерю мистера Блэндфорда, но для такой дружбы необходимо сблизиться с человеком, а