Зверь в Ниене - Йёрген Теодорсон

– Чего вы хотите? – угрюмо спросил управляющий.

– Хочу всё знать.

Грюббе решил порыбачить в мутной воде. Хильда не знала, что известно городским дознавателям, а бургомистр юстиции много раз использовал этот приём и знал, на кого он подействует.

– Говори, чего хочешь? – Ей стало понятно, что если он вцепился, то не слезет и, пусть даже ценой своей жизни, но добьётся желаемых ответов. Проще рассказать ему всё, что он желает знать.

Но не больше.

Она не знала, что аппетиты дознавателя растут по мере обретения новых сведений.

Грюббе бросил на стол цепочку с драконом.

– Это ваш языческий змей Йормунгард?

– Что? Какой Йормунгард? – удивилась Хильда. – Это Уроборос. Мой брат был учёным человеком. Ингмар носил украшение в память об отце и очень жалел, что потерял. Где вы его нашли?

– Так это был Ингмар, – постановил бургомистр юстиции.

Лицо Хильды ожило. На нём появилась кривая улыбка, но искренняя, насколько позволял шрам. Хильда как будто оттаяла. С великодушным высокомерием взирала она на мрачных сыщиков, выследивших добычу, но при том угодивших в силки своего прошлого. Теперь они были вместе в одной ловушке. Хильда не стала ничего скрывать.

– А вы думали, я поведу девку через лес? Да она едва ноги волочила. Ингмар вызвался увести её с глаз долой. Не оставлять же в усадьбе, чтобы утром истекающую кровью дурочку увидели все. – Когда отпали нужда таиться и страх сболтнуть лишнее, Хильда не могла отказать себе в удовольствии поболтать языком с новыми собеседниками, восполняя вынужденное затворничество в усадьбе Бъёркенхольм. – Проклятая Грит сразу уплыла, сбросив Уту нам на руки. Старуха сделала своё дело ещё днём. Потом Ута отлёживалась у неё и они сговаривались, как вытянуть из меня деньги. Голландская карга нашептала Уте всякого, потому что девка вывалила нам такую смесь угроз и обещаний, какую точно не могла придумать своим скудным умишком.

– Почему Грит не дождалась, ведь она могла подкрепить вымогательство своим убедительным свидетельством и пакостным красноречием? Старая тварь доживала много лет в одиночестве и была исключительно прожжённой склочницей.

– Она испугалась, – просто объяснила Хильда. – Потом, когда Ингмар навестил её дома, старуха умоляла её пощадить. Заверяла, что ещё тогда передумала и привезла Уту к нам из милосердия, – на этот раз усмешка была горькой. – Ночью, в ужасную грозу и через всю Неву – из милосердия… Чтобы тут же пуститься в обратный путь на вёслах вверх по течению. Должно быть, гроза сильно напугала Грит, если она сделала это бесплатно.

– Они не могли дождаться утра?

– Наверное, Ута была в отчаянии. Наверное, Грит понимала, что долго несчастная йомфру не протянет. Она весь день истекала кровью. Кровь капала на пол, когда она вошла сюда, – кивнула Хильда на разбросанную по полу солому. – Кровь натекла ей в туфельки, и они оставляли кровавые следы.

– Мы давно поняли, что это было не изнасилование, – пробормотал Клаус Хайнц.

– С Ингмаром у них была страсть, – с печалью признала Хильда. – Бездумная страсть двух молодых существ. Ута явилась к нам за деньгами по наущению Грит, но сама она хотела увидеть Ингмара в час беды, получить поддержку… Она умирала, хотя и не понимала этого. Рань или поздно она бы истекла кровью. Но Ута была сильной и сумела уйти своими ногами, когда я приказала Ингмару выставить её прочь и, по возможности, довести до дома. Я щедро заплатила ей за молчание. Дала много денег – двадцать далеров, чтобы они с Грит могли поделить их пополам и остаться довольными.

«Двадцать далеров, – признал Клаус Хайнц. – Столько было в кошеле у бродяги, когда он принёс их в кроге».

– Нам требуется объяснение, зачем Ингмару нужно было убивать Уту? – Даже чёрствое сердце Грюббе не могло остаться равнодушным к участи влюблённой бедняжки. – Деньги были. Всё было улажено.

– Почему Ингмару? – не сдавалась Хильда. – Бродяга мог зарезать встреченную в лесу девицу, чтобы ограбить её и…

– Потому что с девицей была фигурка дракона, – Грюббе ткнул пальцем в позолоченное украшение. – С оборванной цепочкой. Так зачем же?

– Между ними что-то случилось, – с сочувствием ответила Хильда. – Я знаю со слов Ингмара, а он рассказал, что захотел сказать. Если вы его допросите, вы узнаете точнее, а я смогла вытянуть… полуправду. Он перевёз её на лодке от усадьбы и повёл в Спасское, чтобы у переправы найти кого-нибудь. В Спасском часто гуляли моряки, и вообще в ту пору Нева не спит. Можно было перевезти девицу в Ниен, и никто бы не дознался.

– Но они застряли на перекрёстке.

– Что-то случилось. Должно быть, Ута обессилела от потери крови. Ингмар сказал, что едва волок её – у девицы подкашивались ноги. Когда они вышли на перепутье, Ута остановилась и стала умолять его жениться на ней. Она обняла его и стала убеждать, что жить без него не сможет. Её горячие слёзы лились ему на грудь. Шёл дождь, а Ингмар говорил, что слёзы были горячими и жгли его как расплавленная смола. Ута повисла у него на шее. Ингмар пытался оторвать от себя её руки, но девка только крепче цеплялась за него. Она чуть было не убедила его.

– Взять её замуж? – изумился Хайнц.

– Да. Ингмар разозлился. Он испугался и рассвирепел. Тогда всё это и случилось. Удар ножом. Ута повалилась. Ингмар склонился над ней и тут услышал шаги. Сверкнула молния, и он увидел на дороге фигуру. Ингмар бросился в лес. Он клялся, что к невинно пролитой крови на перекрёсток явился сам Дьявол, но мы-то знаем…

– Фадей Васильев Мальцев – бродяга, мародёр, но не убийца, – пылко заверил старший письмоводитель. – И не дьявол во плоти. Мы это сразу поняли.

– Да, свалить на него не удалось, – пожалела Хильда. – Зато теперь у вас есть дурачок Тойво, сын купца из Саво. На финнов можно уверенно вешать любые зверства, как на лесных хищников и оголтелых тварей, а любой человек эти доводы поймёт и примет.

– А ты, смекалиста, – крепко помолчав, обронил Карл-Фридер Грюббе.

Хильда вскинула подбородок. Теперь в ней впервые проступило что-то женственное – неожиданное и от этого ещё более отвратительное.

– А как бы я ещё уцелела? Когда умер Хильдегард, я осталась с младенцем на руках и без прав, во власти Бернхарда, королевского казначея Ингерманландии.

– Ты была близка с ним? – уголки губ юстиц-бургомистра изогнулись вниз, сложившись в скорбную гримасу.

– Нет. Да, – ответила Хильда – она явно спешила выговориться, но не