Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

* * *

Зоя очнулась от боли. Не проснулась, а именно очнулась, это она осознала сразу, хотя ни за что не объяснила бы, как о таком догадалась, в чем разница. Да ей сейчас было и не до размышлений, она ничего не понимала, голову будто ватой забили, причем ватой горячей. Думать толком не получалось, получалось чувствовать, но это не радовало. Зоя пыталась понять, где находится, как попала сюда, что было накануне… Пока не выходило. Боль побеждала.

Да еще и источника у этой боли не было! Точнее, был – все тело… Но так ведь не бывает, не должно быть. Зоя понятия не имела, чем ей поможет знание источника боли, но почему-то упрямо пыталась его найти. Может, потому что с чего-то надо начинать, а это действие пока казалось единственно возможным…

Пульсирует везде, но сильнее всего в нижней половине тела. Это подталкивало к очень нехорошим догадкам… Хотя чего еще ожидать в такой ситуации, праздника? Зоя попыталась вспомнить, как оказалась здесь… и где это вообще – «здесь»? Снова по нулям. Память, никогда прежде не подводившая ее, отзывалась серым мутным гулом. Как будто есть она, Зоя, и есть пустота, и обе они теперь соседствуют в одном теле. Было страшно… Почти так же, как больно.

Сквозь сомкнутые, отяжелевшие веки пробивался свет. Похоже, сейчас день или она в каком-то помещении с включенными лампами находится… Нет, определенно снаружи. Слышен шум – это деревья, много деревьев. Близко плещется вода, не река, а ручей. Поют птицы… Так издевательски беззаботно поют!

Она в лесу. Она и должна быть в лесу. Пока что сквозь серый гул пробилось только это, первая мысль, дающая хоть какое-то пояснение случившемуся. Зоя ухватилась за эту нить, потянула, надеясь получить больше, но нить оборвалась. Она только поняла, что ее пробуждение в лесу как таковое – нормально, она пришла сюда сама. Но когда, зачем?.. С кем она пришла? Раз она хотела этого, она не ждала беды! Но почему тогда закончилось вот так?

Она не была уверена, что готова к ответам, однако слишком хорошо понимала, что без них не обойтись. Зоя не могла лежать тут вечно, растворяясь в собственном страдании! Что бы с ней ни случилось, ей нужно справляться с последствиями.

Она попробовала пошевелиться и невольно вскрикнула. Тело подчинялось ей, двигалось, и это хорошо – получается, ничего не сломано, и она не покалечена. Но больно же, как больно! Зоя никогда не считала себя нежной принцессой, болевой порог у нее был высокий, однако к тому, что происходило сейчас, она оказалась не готова. Было такое ощущение, что из нее вырезали внутренности, пропустили через мясорубку, а потом то, что осталось, небрежно швырнули обратно и кое-как зашили. Даже если бы к ней вернулась ясность мыслей, она вряд ли нашла бы объяснение тому, что с ней произошло, а сейчас и шанса не было.

Нужно было больше данных, и Зоя заставила себя открыть глаза, хотя это было непросто, да и получилось не с первой попытки. Сначала ее ослепил солнечный свет, и она зажмурилась. Потом Зоя кое-как сумела поднять руку, закрываясь от сияния, и все-таки осмотрелась по сторонам. Тогда она и обнаружила, что…

Все хорошо. По крайней мере, так, как должно быть. Она лежала на полянке, которую сама выбрала для лагеря, это она наконец вспомнила. Рядом располагалась ее маленькая палатка, вполне целая, теперь пустая. Сама Зоя оказалась возле того места, где горел костер, а сейчас остались лишь холодные угли, так это и хорошо, а то бы обожглась! Ее одежда никуда не делась, и такого не было бы, если бы кто-то напал и изнасиловал, правда же? Рядом она не обнаружила ни следов, ни иных указаний на постороннее присутствие.

Она пришла сюда за уединением… Да, кажется, было именно так! Она была одна и одна осталась, и мир вокруг нее не изменился, и только ее тело теперь пульсировало болью, ее кожу покрывали синяки и ссадины, во рту застыл тошнотворный незнакомый привкус, замешанный с кровью… Зоя настолько ослабла, что не могла даже двинуться, ну а вокруг нее по-прежнему обнимало мир мягким теплом лето.

С ней ничего не случилось.

Она чувствовала, что осталась искалеченной на всю жизнь.

И как соотнести одно с другим, Зоя, пока способная лишь бессильно плакать на земле, не знала.

Глава 6

Алина Чижук назначила встречу в своем загородном доме – туда она с дочерью переезжала сразу же, как только устанавливалась теплая погода. При этом Григорий большую часть времени проводил в городе, он как раз игнорировать работу не мог. А Алине нечего было игнорировать: декрет закончился, но она решила, что монотонность офиса подавляет ее и унижает как личность. Об этом Таиса не догадалась, просто прочитала в блоге.

Куда удобней было бы пересечься в городе, ведь и туда Алина то и дело наведывалась, в основном за покупками. Но такой вариант ее почему-то обидел, и настаивать на своем она начала агрессивно. Таиса быстро сдалась – как будто она не понимала ситуацию! У нее уже был готов предварительный психологический портрет собеседницы, а с более глубоким анализом она не спешила. Понятно, что самой очевидной причиной поведения Алины кажется потеря дочери. Но в эпоху соцсетей не так сложно выяснить, что она была вздорной и склочной еще до рождения второго ребенка.

Алина и Григорий представляли одну из тех пар, у которых разница в возрасте очевидна. Когда они приходили куда-либо вместе, казалось, что это любящий отец вышел на прогулку с повзрослевшей дочерью. Ей сейчас двадцать пять, ему – сорок девять, и скрыть это невозможно, да они и не пытаются. При личной встрече знакомые заверяли их, что они гармоничная пара, а за спиной, конечно, шептались. Люди с трудом принимают нечто иное, непонятное им, так что иначе и быть не могло, и никакое свободомыслие нового времени не погасит древние инстинкты.

Чижуки, похоже, относились к этому спокойно. По крайней мере, Григорий, а при нем и возлюбленная не скандалила. Они были вместе уже четыре года, не самый долгий срок, но отношения, которые можно назвать стабильными. А главное, они пережили чудовищное горе и не разошлись, это тоже показатель.

Насколько удалось выяснить Таисе, – с блогом, в который щедро выбрасывают грязное белье, это было несложно, –