Два типа незнакомцев - Стив Кавана

с висящим на ней медальоном в виде сердечка. Слегка поцарапанным и помятым, но явно бережно хранимым. Платье было из готовых, купленных в магазине, и слегка выцветшее на плечах, как будто его носили много жарких летних дней. Тем не менее сидело оно великолепно. Волосы красиво уложены, и от нее исходил какой-то приятный сладковатый аромат, вроде как клубники и лайма.

– Чудесно выглядишь, – сказал он, с ходу отбрасывая официальный тон.

– Ты тоже, – отозвалась Грейс с улыбкой, слегка запыхавшись. Причем не от быстрой ходьбы – Логан заметил, как на ее длинной шее пульсирует жилка.

Она нервничала.

Он отодвинул табурет от стойки и придерживал его, пока Грейс забиралась на него и усаживалась поудобней. В этот момент заметил шов на спине ее платья, чуть правей молнии. Строчка на этом шве была заметно толще, чем на соседнем, и часть ниток оказалась темно-синего цвета, а не черного. Это наводило на мысль, что платье было не только дешевым, но и старым, и его уже не раз чинили.

Она заказала мохито, и они немного поговорили о жизни в городе. Помимо изучения английской литературы в Нью-Йоркском университете, Грейс пять дней в неделю работала в «Старбаксе» в Бронксе, а по выходным обслуживала столики в каком-то ресторане.

– Когда же у тебя остается время на учебу?

– Я постоянно читаю. В метро, в перерывах – книги и для колледжа, и просто для себя. В основном мне нравится темная романтика.

– Что это еще за темная романтика?

– Это в чем-то похоже на любовные романы, но это фэнтези, и герои поначалу вроде как ненавидят друг друга: иногда девушка клянется убить парня, или парень – вампир, или монстр, или что-то в этом роде, но они влюбляются друг в друга, несмотря на свои различия… Такого вот все рода. Обожаю такие книжки. Ну а ты что читаешь?

– В основном научные труды и научно-популярную литературу, для работы.

– А кем ты работаешь?

– Я занимаюсь поведенческой психологией и поведенческой экономикой. Консультирую компании, как продавать их продукцию.

– И делаешь это при помощи психологии?

– Ну да – как только ты поймешь, почему люди что-то покупают, то сможешь продать им все что угодно.

– Как это действует?

– Ну, возьмем хотя бы тебя для примера. Тогда в метро ты сделала доброе дело…

– Давай только не опять про лапшу, – со смехом прервала его Грейс.

– Да ладно тебе, ты же задала вопрос… В общем, ты сделала это, потому что у тебя были на то личная, внешняя и ситуационная возможности.

Хлопнув рукой ко лбу, Грейс опять рассмеялась и помотала головой.

– Что-то не просеку, – произнесла она.

– Ладно, сейчас поймешь. Как-то раз два психолога из Принстонского университета, Джон Дарли и Дэниел Бэтсон, провели одно исследование. Они созвали студентов семинарии, готовящихся стать священниками, и попросили их письменно ответить на несколько вопросов касательно того, почему те хотят посвятить жизнь служению Господу – для того, чтобы помогать людям, или это как-то связано с их верой? Однако эти вопросы не имели никакого отношения к цели исследования. После заполнения опросника студентам было предложено по очереди перейти в другое здание кампуса и записать там на магнитофон коротенькую речь на заданную тему. Некоторым сказали, что они уже опаздывают на эту запись, а другим, что они могут не спешить. Вот тут-то и началась реальная часть исследования: проходя по кампусу, каждый из студентов натыкался на какого-то парня, который лежал в дверях, кашляя и постанывая. Только десять процентов из тех студентов, которые спешили, остановились, чтобы помочь ему. Шестьдесят три процента студентов, которым сообщили, что на пути к соседнему зданию они могут не торопиться, остановились, чтобы помочь.

Опершись локтем о стойку и устремив на Логана большие голубые глаза, Грейс улыбалась и завороженно слушала.

– И вот тебе самое интересное, – продолжал он. – Половина всех этих студентов получила задание посвятить свою коротенькую речь тому, чему они научились в семинарии и как это можно применить в дальнейшей жизни, а другая половина – притче о добром самаритянине.

– Добром самаритянине?

– Да, той известной истории про самаритянина, который остановился по дороге в Иерихон, чтобы помочь избитому и ограбленному путнику, после того как сначала один еврейский священник, а за ним и левит[33] прошли мимо раненого, не оказав ему никакой помощи.

– Хорошо; так что, те будущие священнослужители, которые направлялись наговаривать речь про доброго самаритянина, все помогли парню, лежащему в дверях?

– Нет, это не сыграло абсолютно никакой роли, пусть даже эта библейская история в тот момент и занимала все их мысли. Единственное, что имело значение, – это было ли у них время остановиться и помочь этому человеку.

– Во как… Значит, большинство из них не остановились, чтобы помочь какому-то незнакомцу, потому что боялись не успеть наговорить текст, посвященный доброму самаритянину? Просто с ума сойти!

– Так уж устроен разум большинства людей. Доброта зависит от наших возможностей, в том числе от того, есть ли у нас время и желание помочь другим. Короче, возвращаясь к тому пакету с лапшой…

– Опять лапша? – перебила Грейс, густо покраснев от смущения.

– Да, лапша. Тогда в метро у тебя было три варианта на выбор. Ты могла проигнорировать ситуацию и позволить покупкам женщины рассыпаться по полу. Могла разбудить ее и сказать, что ее покупки вот-вот вывалятся из пакета. Но ты сделала кое-что другое – просто помогла ей, не ожидая ни вознаграждения, ни того, что кто-то еще увидит этот маленький акт доброты. Что ученые забывают касательно этого исследования с будущими священниками, так это что десять процентов из тех, кто спешил куда-то попасть, все же остановились, чтобы помочь. Я думаю, ты входишь в эти десять процентов, Грейс. И мне это нравится.

Логан примолк, глядя на Грейс, и по телу у него разлилось странное тепло – он вдруг смутился и забеспокоился, что мог сказать лишнего.

– По-моему, ты странный, Логан, – с улыбкой произнесла она, тут же добавив: – И мне это тоже нравится.

Это теплое чувство превратилось в горячий прилив к щекам.

– Ты и вправду особенная, – сказал Логан.

– Никакая я не особенная, – возразила Грейс. – Там, где я выросла, было принято помогать своим соседям.

– И где же ты выросла?

– Неподалеку от Мейсвилла, штат Джорджия. Моя семья работала на бахче, на арбузной ферме. В тех краях никто не был особо богат, но то, что у нас было, мы делили с теми, у кого вообще ничего не было. Так уж меня воспитали. Помню, как однажды пропал старый фермер Греггс. Это был самый