Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

– Если демоны бродят в окрестностях, тогда нам лучше немедленно вернуться в усадьбу и вооружиться, – сказал сэр Генри.

Валантен откинул полу плаща и взялся за рукоятку одолженного инспектором Берне пистолета, который он не забыл сунуть за пояс, покидая замок Мелье.

– И речи быть не может! Они воспользуются этим, чтобы ускользнуть, или, наоборот, нападут на нас по дороге, застав врасплох. Я не позволю этим негодяям и дальше играть у нас на нервах. Вам не кажется, что звуки этого странного рога им нужны только для того, чтобы вызывать иррациональный страх у тех, кто его слышит?

Красивое меланхолическое лицо лорда Блэкберна вдруг исказила гримаса ярости.

– Вы правы! Ведь нас двое, а иметь дело нам придется, скорее всего, с одиночкой. Воспользуемся этим преимуществом в живой силе, чтобы положить раз и навсегда конец преступным деяниям!

Он немедленно перешел от слов к делу – поднял валявшуюся у него под ногами толстую ветку и, перехватив ее как дубинку, устремился в лес следом за инспектором. Они свернули с обочины и осторожно двинулись в ту сторону, откуда доносились навязчивые ноты. Мокрая почва, которую дождь обратил в топкую грязь, замедляла продвижение. Приходилось перепрыгивать через низкие кусты и рвы, пробираться через темные рощи и обширные заболоченные участки. Невидимый музыкант, играющий на рамсинге, должно быть, перемещался одновременно с ними, потому что звук инструмента то приближался, то удалялся от них, то совсем исчезал за раскатами грома и ожесточенной барабанной дробью дождя в кронах деревьев.

В какой-то момент, когда заунывная мелодия звучала особенно близко, сэр Генри схватил спутника за рукав и предложил сделать небольшую передышку. Они остановились на дне ложбины, где неподвижная поверхность пруда отражала бешеный полет всклокоченных туч. Шквальный ветер немилосердно трепал на его берегах цветущий желтый дрок и лиловый вереск.

– Там! – выдохнул англичанин, ткнув пальцем в сторону рощи на противоположной стороне водоема. – Я, кажется, видел движение между деревьями.

Словно для того, чтобы придать веса его словам, рамсинга внезапно смолкла, а бокаж залила светом молния, разорвав небо огненным зигзагом. В этом свете Валантен увидел в указанном направлении смутные очертания человеческой фигуры, перебегавшей от дерева к дереву.

– Вон он! – торжествующе выкрикнул инспектор. – Нельзя его упустить! Обойдем пруд с двух сторон, возьмем его в тиски!

Они бросились бежать каждый в свою сторону.

Поначалу Валантен еще пытался держать своего спутника в поле зрения, одновременно стараясь не споткнуться о почти неразличимые во тьме под ногами корни деревьев, не соскользнуть случайно в черную стылую воду, но вскоре сумрак сгустился еще больше, а шум грозы окончательно лишил его всяких ориентиров. Он не только не видел больше лорда Блэкберна, но и та загадочная фигура впереди исчезла, и рамсинга теперь не издавала ни звука.

Обогнув пруд и добежав до первых деревьев рощи, инспектор остановился, чтобы отдышаться и оглядеться в поисках следов их таинственного противника.

Сломанная ветка на высоте человеческого роста подсказала полицейскому, что надо идти в глубь рощи, не дожидаясь сэра Генри. В нескольких метрах от него лоскут светлой ткани остался на колючках куста, подтвердив, что Валантен следует верной дорогой. Он взвел курок пистолета и без колебаний двинулся дальше в заросли. Из-за ливня и ранних сумерек земля здесь дышала густыми испарениями с запахом перегноя, который вернул Валантена в далекое прошлое, когда первый приемный отец учил его преследовать дичь в густых лесах на склонах Морвана. К перегною примешивался другой запах с металлическим и сернистым привкусом – запах воздуха, насыщенного электричеством.

Теперь инспектор ступал еще медленнее, чутко вслушиваясь и всматриваясь в темноту, чтобы его не застали врасплох. Одновременно он пытался представить, как сейчас действует преступник и что им движет. Этому в числе прочего Валантен научился у лесничего, в доме которого провел первые восемь лет своей жизни: чтобы выследить добычу, нужно мысленно поставить себя на ее место, влезть в ее шкуру, попытаться понять, что она чувствует. Таков единственный способ предвосхитить ее реакции, угадать уловки и опередить во всем. Валантен не забыл урок лесничего, и с первого дня службы в полиции ему не раз выпадал случай убедиться в том, насколько этот урок точен. Наставления первого приемного отца верой и правдой служили Валантену в беспощадной битве, которую он вел с силами зла.

Однако сейчас ему пришлось признать, что он столкнулся с неодолимым препятствием, ибо поведение того, кого он преследовал, не подчинялось логике. Если убийства в бокаже совершил тхаг, возжелавший отомстить за свою секту лорду Блэкберну, как он мог ошибиться три раза подряд, приняв за англичанина совсем других людей? Как вышло, что все эти люди – тайные казначеи легитимистов? И куда в таком случае исчезла порученная первым двоим казна? Если же единственным мотивом преступлений была именно кража, к чему весь этот антураж в виде звуков рамсинги и ритуального удушения? И главное – как объяснить, что Эмили Блэкберн видела кого-то из членов индийской секты убийц два раза – сначала на корабле, который увозил их с братом из Индии, а потом, вчера вечером, в кустах вокруг уединенной усадьбы? Между этими двумя таинственными явлениями людей в тюрбанах прошло почти полтора года. Вор, конечно, мог обставить преступление так, чтобы навести подозрение на тхагов, но вряд ли он обладал способностью предвидеть будущее. Если кто-то здесь случайно услышал о проклятье, преследующем Блэкбернов, и решил воспользоваться этим, чтобы отвлечь внимание от собственного злодеяния, целью которого была казна легитимистов, как получилось, что он приступил к отвлекающим маневрам больше года назад, на корабле, плывущем из Индии, в то время, когда сэр Генри и Эмили еще не имели никаких связей со сторонниками герцогини Беррийской? Нет, решительно, сколько бы Валантен ни ломал над этим голову, он приходил к выводу, что концы с концами тут никак не вяжутся. Что-то от него ускользало, и потому ни в коем случае нельзя было сейчас упустить человека, чей силуэт они с сэром Генри видели за деревьями несколько минут назад. Это был единственный шанс как можно скорее распутать таинственное дело об убийствах.

Ход его рассуждений внезапно прервали разнородные звуки – сначала послышался зловещий крик ночной птицы из кроны дерева, прямо у него над головой. Затем, несмотря на барабанную дробь дождя и завывания ветра, он различил треск потревоженных ветвей шагах в тридцати впереди – как будто бы зверь ломился сквозь кусты. Кто-то спешил