Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

Валантен устремился было в том же направлении, вскинув оружие перед собой, но в этот момент опять хрустнула ветка, на сей раз слева от него. Хруст был слишком громким и отрывистым, чтобы его можно было списать на порыв ветра. Без сомнения, кто-то еще пробирался сквозь кусты – второй невидимый незнакомец обошел инспектора с фланга, стараясь идти бесшумно, но случайно наступил на сухую ветку, лежавшую на земле. Валантен сразу подумал о лорде Блэкберне и рискнул окликнуть его вполголоса. Ему никто не ответил, но с той же стороны раздался шорох листвы, всего в дюжине шагов от него.

На этот раз сердце Валантена пропустило удар. Он метнулся за дерево, напряженно вглядываясь в полутьму, которая мало-помалу сгущалась. Что, если песнь рамсинги заманила его в ловушку? Растревоженное воображение тотчас подкинуло картинку: множество смуглых человечков в тюрбанах окружают его в темноте, берут в кольцо, в руках у каждого – страшный платок-румал душителей, а на груди вытатуирована грозная синяя богиня с кривым мечом и ожерельем из человеческих черепов. Валантен тряхнул головой, чтобы прогнать это жуткое видéние, и решил, что нельзя пассивно дожидаться, когда незримые противники на него нападут. Нужно было как можно скорее покинуть подлесок, в котором легко устроить засаду, и выбраться на открытое пространство, где врагам придется обнаружить себя, если они решат пойти в атаку.

Очень осторожно, короткими перебежками, он начал продвигаться к опушке, останавливаясь то за стволом дерева, то за кустом, чтобы осмотреть ближайший участок подлеска. Мало-помалу гроза удалялась, теперь раскаты грома доносились издалека. Ливень иссяк, лишь с листвы еще капала вода, нарушая своим шорохом ночную тьму. Незнакомцы, которые только что, казалось, собирались напасть на Валантена, притихли. Они как будто бы растворились во мраке… словно по волшебству.

Теперь, когда непосредственная угроза его жизни исчезла, Валантен озаботился судьбой лорда Блэкберна. Где он сейчас? Не стал ли жертвой внезапного нападения? Инспектор знал, что, если с его спутником случилась беда, он себе этого не простит. Не надо было им разделяться у пруда. Желание любой ценой поймать музыканта, игравшего на рамсинге, заставило Валантена потерять из виду англичанина, хотя его-то и надо было в первую очередь защищать, вместо того чтобы безрассудно бросаться в погоню. Если с сэром Генри и правда стряслось несчастье, что он скажет Эмили?..

Эти мысли, как кинжалы, терзали его, когда он выходил из-за деревьев на опушку. Ветер, еще свистевший у него в ушах, разогнал тучи, и на горизонте разлилось сияние заходящего солнца. Бокаж тонул в слабом синевато-сиреневом свете. На поляне, в зарослях боярышника, темнела какая-то лачуга. Бревенчатые стены, скаты соломенной крыши с двух сторон опускаются почти до земли. Ни света в оконце, ни дымка из трубы. Местечко это – возможно, приют пастухов – казалось необитаемым. Тем не менее сердце у Валантена ускорило биение, когда он осторожно приближался к домику. Не успев расслабиться, инспектор уже снова был настороже и готовился дорого продать свою жизнь.

Потому что от скромного жилища доносился скорбный и зловещий… колокольный звон.

Звук был приглушенный, но в сумеречной тишине невозможно было ошибиться. В уединенном лесном домике кто-то медленно бил в колокол, распространяя по округе густые, вибрирующие металлические ноты. Одного опытного взгляда Валантену хватило, чтобы убедиться: порох не пострадал от ливня и в нужный момент оружие его не подведет. Успокоившись на этот счет, он продолжил приближаться к лачуге, темный силуэт которой во мраке напоминал сложившего крылья и чутко спящего дракона.

В десятке метров от домика Валантен заметил, что входная дверь приоткрыта… а на пороге лежит человек. Инспектор осторожно приблизился и узнал дождевой плащ, который лорд Блэкберн надел, когда они покидали усадьбу. Валантен опустился на корточки рядом с телом – бездыханным, по его опасениям, – и нацелил пистолет в темный зев дверного проема, пытаясь что-нибудь там разглядеть. И в этот момент человек на пороге издал слабый стон.

Валантен похлопал его по плечу:

– Вы ранены?

– Голова… – простонал сэр Генри, поднеся руку к затылку.

Успокоенный тем, что его спутник жив, Валантен снова сосредоточился на темноте за дверью. Зловещий перезвон доносился именно оттуда. Теперь он уже окончательно перестал что-либо понимать: «Это еще к чему? Что заставляет безумных убийц так упорно заявлять о своем присутствии столь странными способами?»

Дальше он медлить не стал – надо было решить эту загадку. Инспектор выпрямился, ногой распахнул створку, нырнул в темный проем, перекатившись по полу, встал на одно колено в позе для стрельбы и вскинул пистолет. Он обвел быстрым цепким взглядом пространство вокруг – единственное помещение лачуги тонуло в темноте, но там не было ни единой живой души, никакой опасности.

Затаив дыхание, Валантен подождал несколько секунд, сохраняя ту же позу, пока глаза не привыкли к темноте. Первое, что проступило во мраке, – оконный проем прямо напротив него. Створку рамы раскачивал туда-сюда ветер, она ударяла по медному тазу, висевшему рядом на стене, с более или менее равными интервалами, и медь издавала тот самый гулкий звук, который он принял за колокольный звон.

За этим открытием последовали другие. Валантен различал мало-помалу предметы мебели: деревянная кровать с продавленным матрасом, буфет с покосившимися дверцами, два кривоногих стула, стол. Запах плесени усиливал ощущение заброшенности, создаваемое этими старыми вещами, которыми явно давно не пользовались.

Окончательно уверившись, что никто не прячется в углах и можно не бояться засады, инспектор встал на ноги. Лишь после этого он увидел, что на столе лежит человек. Валантен шагнул к нему, снова опасаясь худшего.

И на этот раз перед ним действительно был труп.

Мертвый Бартелеми Ванвёвр смотрел в потолок остановившимся взглядом выпученных глаз. Изо рта у него торчал распухший черный язык, а лицо застыло в гримасе боли. Длинный белый платок, несколько раз обмотанный вокруг шеи, являл собой смертельную петлю.

– Румал! – прозвучал сдавленный голос за спиной Валантена. – Проклятые тхаги снова совершили злодеяние!

Полицейский обернулся. Лорд Блэкберн нетвердой походкой приближался, держась за затылок и морщась от боли. В его глазах застыл невыразимый ужас.

Глава 22

До новых распоряжений

– Вы хотели меня видеть, месье?

Когда Аглаэ впустили в просторный кабинет, который во втором этаже бывшего особняка председателей парламента на улице Иерусалима занимал префект полиции, сей видный деятель диктовал письма двум секретарям одновременно. Несчастные писари испытывали некоторые затруднения, стараясь поспеть за ходом чиновничьей мысли, – префект жонглировал фразами, чередуя их для разных документов с головокружительной скоростью.