Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

class="p1">Анри Жиске был назначен главой полиции семь месяцев назад и не имел ничего общего с безликими государственными советниками, которые до него сменяли друг друга на этом посту со дня восшествия на престол Луи-Филиппа. Человек твердых убеждений, умный, принципиальный и наделенный беспримерной работоспособностью, Жиске быстро оценил масштаб своих задач и, сообразно с генеральной линией правительства Казимира Перье, принялся наводить порядок на улицах Парижа, параллельно установив строгий надзор за политической оппозицией. Единственной слабостью, проявленной им после вступления в должность, был иррациональный страх перед холерой. Жиске так боялся заразиться, что, как только эпидемия перекинулась на богатые кварталы столицы, перестал появляться на улице Иерусалима, однако продолжил руководить полицейскими службами железной рукой на расстоянии – посредством ежедневных директив, которые он присылал в Префектуру из загородного дома в Бур-а-Рене, унаследованного им от родственников жены. Так что этим утром, в четверг, Аглаэ немало удивилась, когда дежурный сообщил, что начальник на посту и требует ее на ковер.

– Прошу, входите, мадемуазель Марсо, – встретил ее префект, самостоятельно открыв дверь кабинета и нетерпеливым жестом отослав секретарей. – Признаться, я хотел поговорить с главой Бюро темных дел, но мне сказали, что он уже по меньшей мере дней десять не появлялся в Префектуре.

– Совершенно верно, месье. Инспектору Верну поручена важная миссия, которая заставила его срочно покинуть Париж почти две недели назад. Но я думала, что вы в курсе…

– Впервые слышу! – с явным неудовольствием воскликнул Жиске. – Что за история такая? Миссия, говорите?.. И в чем же она заключается?

Аглаэ закусила губу. Она поняла, что допустила оплошность, – в своей записке Валантен просил держать его спешный отъезд в строжайшей тайне.

– Подробности мне не известны, – потупилась она. – Он получил приказ от высшего руководства, и все, что я смогла понять, – это что задача, возложенная на него, выходит за рамки простого полицейского расследования.

Префект уселся за рабочий стол, нахмурился и крутанул на бюваре нож для разрезания бумаги, будто ждал, что тот укажет ему направление дальнейших действий. Это был мужчина лет сорока, представительной внешности; импозантные бакенбарды подчеркивали властные черты лица.

– Ну знаете, это слишком! – Он в сердцах стукнул кулаком по столу, от чего крутившийся нож для разрезания бумаги подпрыгнул и остановился. – У меня безо всяких объяснений забрали начальника целого подразделения! Я понимаю, что из-за проклятой эпидемии холеры в верхах творится черт знает что, но это не причина нарушать требования элементарной вежливости. Мне придется подать жалобу кому следует. А пока давайте оставим эту тему. Бог с ним, потом разберемся! Для нас сейчас важно констатировать, что в отсутствие инспектора Верна Бюро темных дел – как корабль без капитана. Вы согласны с таким выводом, мадемуазель Марсо?

Аглаэ и так уже была сильно удивлена тем, что человек, командующий всеми полицейскими службами столицы, позвал ее к себе на беседу, а теперь и вовсе растерялась от того, что такого важного чиновника может интересовать ее мнение. Она не понимала, к чему клонит Жиске, поэтому предпочла ответить уклончиво:

– Валантен… то есть, я хочу сказать, инспектор Верн действительно не оставил нам никаких распоряжений. Но мы продолжаем каждое утро просматривать ежедневные рапорты о положении дел в столице от других полицейских служб на предмет преступлений, расследование которых может оказаться в компетенции нашего бюро.

– А если вы находите такое преступление, каковы ваши дальнейшие действия?

– Инспектор Верн в таких случаях подает вам докладную записку. Полагаю, мы должны действовать так же… Как видите, его отсутствие не препятствует нормальному функционированию Бюро темных дел.

Последние слова девушка сочла нужным добавить, поскольку решила, что префект злится из-за длительного отсутствия Валантена на рабочем месте в ту пору, когда он и сам позволяет себе вольно относиться к служебным обязанностям, редко заглядывая в Префектуру. Аглаэ думала, префект успокоится, узнав, что доверенное Валантену бюро работает как часы. Но тотчас выяснилось, что она была невероятно далека от того, чтобы угадать истинные намерения Жиске.

– Из ваших слов следует, что перед отъездом инспектора Верна Бюро темных дел официально не занималось никаким расследованием и такое положение вещей сохраняется поныне. Я прав?

– Совершенно верно, месье.

Жиске взял нож для разрезания бумаги и проверил остроту лезвия подушечкой левого большого пальца, после чего поднял голову и пристально взглянул в глаза Аглаэ:

– В таком случае, если бюро, в котором вы служите, на данный момент не ведет никаких расследований, требующих вашего участия, потрудитесь-ка объяснить мне, мадемуазель Марсо, с какой целью три дня назад вы явились в особняк Крейанкуров и подвергли хозяйского сына допросу, да еще добивались встречи со скорбящей вдовой? Более того, почему вы проявили интерес к преступлению, расследование которого не превышает компетенцию местного полицейского участка и уже закрыто, поскольку виновный схвачен и находится под стражей в ожидании суда?

Аглаэ потрясенно молчала. Она не ожидала, что ей придется давать объяснения по этому поводу, хотя можно было бы догадаться, что Максиму де Крейанкуру ее внезапный визит сильно не понравится и он задействует все свои связи в высших кругах. Ее вопросы определенно вызвали у него раздражение, ведь он уже получил виновника в лице Самсона и считал себя вправе покарать его, не дожидаясь решения суда.

Так или иначе, префект застал Аглаэ врасплох – она покраснела, растерялась и выдала первое пришедшее ей в голову объяснение:

– Я прочитала об аресте некоего Самсона Дероша, и кое-что меня удивило: этот человек ни разу не бывал в особняке Крейанкуров до того костюмированного бала. Как же тогда он мог узнать о драгоценностях? Мне это показалось странным, и я на всякий случай наведалась в особняк, чтобы задать пару вопросов. Просто хотела удостовериться, что дело не сложнее того, каким кажется на первый взгляд.

– Я бы назвал вашу инициативу, мягко говоря, неуместной, – отрезал префект Жиске. – У вас не было никаких прав являться туда в качестве следователя. Позвольте напомнить, что Казимир Перье позволил инспектору Верну взять вас на службу в свое Бюро темных дел только из-за вашей существенной роли в деле обезвреживания печально знаменитого Викария и только при условии, что в ведомости вы будете значиться как простая сотрудница, без уточнений. Понимаете ли вы, что произойдет, если оппозиционные газеты проведают о существовании женщины-полицейского? Да они либо высмеют нас на весь мир, либо разорутся о нарушении приличий. В любом случае вся Префектура будет выставлена на посмешище!

– Мне очень жаль, месье. Я действовала из лучших побуждений.

– Да у вас, похоже, обостренное чувство профессионального долга, – иронично прокомментировал префект, по-прежнему глядя ей в глаза. – Настолько обостренное, что не заслуживает