Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

«Так-так-так! Похоже, нашего драгоценного аббата не назовешь образчиком верности. Пора нам с ним потолковать по душам наедине…» – сказал себе инспектор.

* * *

Валантену понадобилось полчаса, чтобы еще раз обойти лесную заставу и добраться до калитки у огорода на задворках замка. Там он принялся терпеливо ждать священника. Когда черная фигура в сутане выпросталась из подлеска и зашагала по лугу, заросшему полевыми цветами, полицейский нырнул в тень одной из опор крепостной стены и сохранял полную неподвижность, пока аббат с ним не поравнялся.

В тот самый момент, когда человек в сутане протянул руку, собираясь толкнуть решетчатую дверцу, стальные пальцы резко дернули его сзади за воротник.

– Чур меня, чур! – подпрыгнул на месте служитель церкви. – Что за?.. Боже! Кто здесь?

В бледном свете луны перепуганное лицо аббата казалось припорошенным пеплом. Он нервно моргал – словно крошечные птички махали крылышками, сражаясь с бурей.

– Бьюсь об заклад, месье де Ларош-Сент-Андре огорчится без меры, узнав, что духовник его покойной жены секретничает с офицером правительственной армии.

Валантен говорил ровным, бесстрастным тоном. Но даже если бы аббату в ухо прорычали угрозы, это напугало бы его куда меньше, чем ледяное спокойствие инспектора.

– Гос… господин барон? Это… это прискорбное… я хочу сказать, это… ужасное недоразумение! Все не так, как вы думаете!

– А по-моему, все именно так.

– Я… уверяю, вы ошибаетесь! Я столкнулся с солдатами… случайно. Совершенно случайно! Да-да, именно, это же счастливая случайность! Оказывается, замок Мелье взят под наблюдение. Нужно срочно предупредить Мадам и всех наших!

Слова мучительно медленно срывались с губ перепуганного человека. Валантен по-прежнему железной хваткой держал его за ворот сутаны, и аббат выворачивал шею, пытаясь разглядеть выражение лица мнимого барона, чтобы прочесть его намерения. Но ангельские черты были непроницаемы. В их ледяной красоте было что-то нечеловеческое, а страх аббата де ла Нёя приумножался стократно оттого, что ему мерещилось в присутствии барона божественное вмешательство, которое грозило карой.

– Предупредить наших? – повторил инспектор бесстрастно. – Не хотелось бы показаться невежливым, но термин «наши» в ваших устах звучит чрезвычайно двусмысленно.

– Уверяю вас, я… – начал аббат, однако Валантен не дал ему договорить.

Он покрепче сгреб воротник сутаны и крутанул зажатую в кулаке ткань. Аббату де ла Нёю пришлось повернуться вокруг своей оси, чтобы ослабить давление на горло. Оказавшись с ним лицом к лицу, Валантен все с тем же ледяным спокойствием отвесил ему две пощечины. Худосочный аббат запищал перепуганной мышью и рухнул на колени.

Валантен склонился над ним. Зеленые глаза молодого инспектора сменили оттенок на серый – верный признак, предвещавший бурю. Темная сторона его личности грозила вырваться на волю.

– Должен предупредить, терпение находится далеко не во главе списка моих добродетелей, – процедил он в ухо скрючившемуся у его ног аббату. – Если не перестанешь притворяться, я переломаю тебе все кости. По очереди.

Ошеломленный не только внезапным обращением на «ты», но и физической угрозой, аббат де ла Нёй задрожал, как осенний лист, зашмыгал носом и жалобно взмолился:

– Нет, прошу вас, не делайте мне больно! Я сделаю все, что вы пожелаете, только, пожалуйста, не надо меня бить!

– Я желаю знать, на кого ты работаешь.

– Я… Меня завербовала тайная полиция… Луи-Филиппа.

– Когда? Как?

Вопросы прозвучали, как свист хлыста.

– Несколько месяцев назад во время обыска в одной усадьбе в бокаже правительственные агенты нашли записи, имеющие отношение к военной организации легитимистов Вандеи. Там были карта с обозначением убежищ и список имен. Одно из главных мест в этом списке занимал Александр де Ларош-Сент-Андре, и парижские власти решили взять его под наблюдение.

– Стало быть, ты согласился сыграть роль Иуды? Ты, Божий человек?

Священник попытался уклониться от ледяного взгляда, под которым хотелось съежиться и втянуть голову в плечи, как в лютую стужу.

– К несчастью, я… Увы, мне… В общем, некоторое время назад я поддался зову плоти. Согрешил. Дочь Евы, которая меня… соблазнила и сбила с пути истинного, была… крестницей месье де Ларош-Сент-Андре. Грехопадение случилось прошлым летом, когда прелестница гостила в замке Мелье. Я… не представляю, откуда сбиры[98] об этом узнали, но они пригрозили мне, что все расскажут ее крестному отцу.

– И этого оказалось достаточно, чтобы ты предал соратников? Мало ли на свете священников-прелюбодеев! Мог бы просто отказаться от сана.

– Дело в том, что… девица была юна и невинна, – пробормотал аббат и поспешно добавил, словно считал, что это его оправдывает: – Но природа так щедро ее одарила, что я не сдержался!

Если бы этот негодяй сейчас ударил его в лицо, Валантен и то испытал бы меньшее потрясение. Собственное прошлое – прошлое ребенка, пережившего насилие, – разом напомнило о себе, и молодой инспектор вынужден был призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы не раздавить мерзкую тварь, дрожавшую перед ним. Сведения, которые мог предоставить аббат, были слишком важны, чтобы лишиться такого важного источника информации. Поэтому ценой невероятных усилий Валантен совладал с эмоциями.

– Это ты сообщил гусарам о прибытии герцогини в Мелье? – спросил он. – Во время обыска у них был очень разочарованный вид, когда они никого не нашли.

– Я предупредил их накануне ночью. Но меня не было в списке разыскиваемых, поэтому месье де Ларош-Сент-Андре не предложил мне укрыться в тайном убежище, и я о нем ничего не знал.

– Теперь я лучше понимаю, отчего поручик был так раздосадован, когда покидал Мелье с пустыми руками. А вот чего я никак не могу объяснить, так это почему твои наниматели не приказали провести еще один обыск, если они точно знают, что герцогиня находится в замке. Солдаты могли бы, к примеру, нагрянуть ночью, чтобы застать всех врасплох.

– Потому что уже получены новые указания из Парижа. – Жалобные нотки теперь исчезли – аббат заговорил уверенно, как будто был рад возможности облегчить душу. – Шпионская верхушка Луи-Филиппа пришла к выводу, что легитимистское восстание в западных землях обречено на поражение – там слишком много внутренних разногласий, нехватка ресурсов, да и то, что дата начала восстания переносилась несколько раз, сильно повлияло на моральный дух мятежников, по их мнению. Кроме того, правительство успело изрядно усилить здесь свою группировку войск. Поэтому на самом верху решено было не препятствовать герцогине и ее союзникам, более того – при необходимости планировалось укрепить их ошибочную веру в то, что победа близка. Цель, разумеется, состоит в том, чтобы выманить мятежников, так сказать, из леса и одним махом уничтожить все движение легитимистов как таковое.

– И каким же образом этот план собирались