Зловещая мелодия - Эрик Фуасье

контрприказ, ситуация коренным образом переменилась. Тогда я опасалась, что вооруженное выступление самых решительных наших сторонников без поддержки основных сил обернется катастрофой. И если в тот момент доводы некоторых наших командующих смогли поколебать мою решимость, то сейчас все иначе. Вчера вечером, ровно перед тем, как стало известно о новом убийстве, я получила письмо, в котором сообщается, что юг уже охвачен огнем и что наши сторонники там, не поддержавшие меня тридцатого апреля в Марселе, наконец-то приняли решение сбросить иго узурпатора. А стало быть, и мы не должны более медлить. Я отправила гонца в Нант, чтобы известить об этом маршала де Бурмона и попросить его прибыть как можно скорее для назначения новой даты вооруженного восстания всех армейских корпусов запада.

Лица многих присутствовавших просияли при этих словах, а Бовуар от избытка чувств выкрикнул: «Виват!» Однако Берье, похоже, не собирался сдаваться так легко. Он сделал глубокий вдох, игнорируя вскипевший вокруг энтузиазм, и, не моргнув глазом, выступил в роли Кассандры[97]:

– При всем моем уважении к Мадам, я должен открыть ей истинное положение дел. По пути сюда я останавливался в Нанте и встречался со многими командирами наших дивизионов. Большинство утратили боевой дух, им не хватает ружей, а те, что есть, устарели и пришли в негодность; порох, долгое время хранившийся в подземных тайниках, испортился от сырости. Почти ни у кого не хватит ресурсов на то, чтобы продержаться больше пары недель. Без надлежащего финансирования открытие боевых действий в бокаже приведет к катастрофе.

Теперь уже Бовуар не смог сдержать ярость. Схватившись за рукоять шпаги, он шагнул к адвокату, вперив в него пылающий взгляд.

– Речи, недостойные истинного роялиста! – презрительно бросил он оппоненту в лицо. – Такие трусы, как вы, играют на руку нашим врагам!

И в этот момент герцогиня резко опровергла мнение всех тех, кто считал ее взбалмошной аристократкой или экзальтированной особой, лишь разыгрывающей боевой пыл. Она явила твердую волю, доказав, что недаром очутилась во главе движения легитимистов:

– Спокойствие, господа, спокойствие! Настал решительный момент, который требует от нас быть едиными, как никогда. Я не сомневаюсь, шевалье, что особый посланник нашего парижского комитета не менее, чем вы, желает возвращения на трон старшей ветви Бурбонов и прихода к власти моего сына. Его слова свидетельствуют лишь о похвальном благоразумии, за которое я ему благодарна. – Мария-Каролина обратилась к адвокату: – Однако, дорогой месье Берье, восстание, начавшееся на юге, заставляет нас пересмотреть планы. Я уверена, что известие об этом побудит многих колеблющихся тоже взяться за оружие. Было бы ошибкой не воспользоваться таким шансом.

Вмешательство герцогини, говорившей уверенным тоном, охладило разгоревшиеся было страсти. Но адвокат все еще не желал сдаваться. Он упорно продолжал по капле вливать яд сомнений в умы присутствовавших:

– Могу я спросить у вас, Мадам, кем подписано упомянутое вами послание, которым вас осведомили о начале восстания на юге? – поинтересовался он как бы между прочим, будто не придавал особой важности ответу.

– Послание не подписано, – призналась Мария-Каролина. – Однако это ничего не значит. Из соображений безопасности почти треть донесений от моих друзей из разных провинций остаются анонимными – их авторы, таким образом, ничем не рискуют в случае перехвата, а мы и без подписей можем не сомневаться в их подлинности, ибо сам путь, которым они ко мне попадают, гарантирует надежность источников.

На этот раз адвокату нечего было возразить. Он ограничился тем, что склонил голову и отступил на пару шагов. Шаретт, который уже закипал от того, что ему приходится оставаться на втором плане, воспользовался этим, чтобы взять слово:

– Я разделяю ваше мнение, Мадам, по поводу необходимости как можно скорее перейти к действиям. Однако это не отменяет того факта, что мои войска нуждаются в денежном довольствии для осуществления первых маневров. Продвинулось ли расследование двух первых преступлений пресловутых душителей? И есть ли хоть малейший шанс найти украденные деньги в ближайшие дни?

Герцогиня повернулась к Валантену:

– Предоставляю барону де Козу, недавно присланному к нам из Парижа, поделиться своими умозаключениями на этот счет.

Инспектор откашлялся и бросил обеспокоенный взгляд на Берье, ожидая реакции законника на упоминание о его приезде из столицы. Однако адвокат не только ничего не сказал, но и бровью не повел. Неудача в предотвращении всеобщего восстания роялистов из западных земель, похоже, лишила его доброй доли боевого настроя – он уставился в пространство и производил впечатление человека, который потерял интерес к дискуссии и продолжает слушать вполуха.

– Прежде чем ответить на первый вопрос месье де Шаретта, – начал Валантен, – должен сказать, что со вчерашнего дня я пребываю в убеждении, что убийства Антельма Шуке, Мишеля Аврона и Бартелеми Ванвёвра никак не связаны ни с братством душителей из Индии, ни с проклятием грозной синеликой богини.

– Да неужели? – саркастически воскликнул шевалье де Бовуар. – Увы, барон, вы не открыли нам ничего нового. Я с самого начала был уверен, что преступления совершены лазутчиками Луи-Филиппа.

– Я бы не был столь категоричен, – заметил Валантен. – Могу лишь сказать, что некоторые факты привели меня к однозначному выводу: история пресловутых тхагов – это всего лишь дымовая завеса, за которой скрываются истинные убийцы.

Лорд Блэкберн пошатнулся и провел дрожащей рукой по бледному лбу – казалось, он пребывает в полной растерянности.

– Я… я не понимаю, – пробормотал англичанин, спотыкаясь на каждом слове. – Вы… вы так же, как и я, слышали звуки рамсинги. В лесу был темный силуэт – человек, которого мы вместе преследовали. А моя сестра видела в кустах возле усадьбы смуглого незнакомца в тюрбане. Все это в совокупности указывает на почитателей Кали…

– Вы кое о чем забыли, сэр Генри, – отозвался Валантен. – Если вчера мы имели дело с тхагами, почему же тогда они всего лишь оглушили вас, когда вы обогнали меня и первым оказались у порога той хижины, где мы нашли тело несчастного Ванвёвра? Ведь их появление в окрестностях вашей усадьбы должно было иметь целью совершить над вами расправу из мести!

– А ведь и правда! – признал британец. – Из-за всех драматических событий я об этом даже не подумал!

– Есть и более существенное доказательство, – продолжил полицейский. – Ночью я обследовал труп Ванвёвра, особое внимание уделив следам удушения. Могу с уверенностью утверждать, что орудием убийства был вовсе не платок, обвитый вокруг его шеи. Синяки, обнаруженные мной, и характер травмы гортани наводят на мысли о металлическом обруче, который в давние времена носили каторжники. В случае Ванвёвра подобный обруч затянули так сильно, что он раздавил хрящи гортани и стал причиной смерти от удушья или