Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

class="p1">Столкнувшись лицом к лицу со смертью, Есоль вспомнила о своей бабушке: «Каким сильным окажется для нее удар, когда она узнает, что мы с братом мертвы. У нее и здоровье уже слабенькое – что, если такое потрясение ее окончательно подкосит?..» Даже в такой ситуации Есоль переживала о бабушке. Для девочки, рано потерявшей родителей, бабушка была и за маму, и за папу.

– Бабушка, прости…

Она больше не чувствовала холода. Разум затуманивался. И тогда громкий гул вентилятора морозильной камеры внезапно стих. Когда белый шум, заполнявший пространство, исчез, тишина зазвенела в ее барабанных перепонках еще сильнее.

«Свет отключили?» – посетила Есоль последняя мысль перед тем, как разум стал понемногу угасать. Неизвестно, сколько прошло времени, и вот Есоль, бывшая без сознания, снова пришла в себя. В помещении стоял все тот же лютый холод, тем не менее уже было заметно, что морозильная камера вышла из строя. На краткий миг ее озарила надежда, но способа освободить связанные конечности по-прежнему не существовало.

Два дня скованный ребенок не мог ни есть, ни пить.

Поначалу было незаметно, но шло время, и запах становился все более и более невыносимым. Воняло то ли кровью, то ли тухлым мясом. Есоль, чьи силы были на исходе, все казалось напрасным. Три года назад ее родители погибли в автокатастрофе. Тогда бабушка подошла и заговорила с внучкой в траурной одежде:

– Есоль, знаешь, чего твои мама и папа на небесах желают больше всего?

– Чего же?

– Чтобы ты жила.

– …

– Есоль, чтобы ты жила. Все уже случилось. Ты просто оставайся здоровой и будь счастлива.

– …

Девочка, крепко удерживая свой уплывающий разум, пошевелила телом и со всей силы пнула ногой дверь. Дверь морозилки открылась легче, чем она ожидала, может, из-за того, что отключили электричество, а может, потому, что та и так дышала на ладан. Собрав до крупицы все свои силы и осматриваясь по сторонам, Есоль словно гусеница поползла вперед. Тела коснулась деревянная ножка стола. Девочка прижалась к ней животом и, сложившись пополам, напряглась и встряхнула стол. Она не чувствовала ни боли, ни чего-то подобного. Стол, который казался непоколебимым, вдруг начал со скрипом раскачиваться взад-вперед.

– Дзинь.

Что-то со звоном упало на плитку. Ребенок обшарил связанными за спиной руками каждый сантиметр пола.

– О! Нож.

Было бы хорошо, будь это нож, который можно удержать одной рукой, типа ножика для фруктов, но лезвие, похоже, было намного больше пятнадцати сантиметров. Есоль, ухватив нож вместо рукоятки за обух, начала пилить кабельную стяжку, обмотанную вокруг запястьев. Неизвестно, откуда только бралась энергия, но разум мало-помалу прояснялся, а кончики пальцев вновь обретали силу. Острое длинное лезвие проникло в узкое пространство между кабельной стяжкой и запястьями.

Раны от лезвия на запястьях Есоль становились все глубже по мере того, как слабели стяжки, сковывавшие ее руки. Девочка перерезала хомуты, обмотавшие руки и ноги, и, держась за стенку, встала.

– Надо найти дверь.

Пошарив некоторое время по стене, ребенок нащупал дверную ручку. В гостиной горела лампа, и Есоль, впервые за три дня увидевшая свет, сощурилась. Теперь свет из гостиной проникал и внутрь морозильной камеры, откуда она только что выбралась.

В поисках выхода взгляд Есоль на миг скользнул обратно в сторону камеры: внутри беспорядочно валяющимимися частями лежал ее старший брат. Его отрезанная голова, прижавшись щекой к плитке, смотрела прямо на Есоль.

Не издав от шока ни единого крика, девочка рухнула навзничь. Брат, погибший столь чудовищной смертью, до сего момента был замурован в морозильной камере.

«Надо скорее бежать отсюда», – очнулась Есоль и стала искать выход, когда снаружи послышался шум.

– Щелк.

Кто-то отпирал замок.

– Щелк, – открыли верхний замок, а за ним и нижний. – Щ-щелк.

Есоль в панике стала искать, куда спрятаться. Она осмотрелась вокруг, но не обнаружила ни одного подходящего укрытия.

«Надо снова вернуться туда!» – Для девочки это было страшнее смерти, но она вернулась в морозильную камеру. Потушила свет и затаила дыхание, сжимая в руке длинный нож для сасими, которым перерезала кабельные стяжки.

* * *

Волны спокойствия омывали омут Ли Чинсук, которая вышла после допроса в полиции. Внутри нее в возбуждении кружила акула, учуявшая запах крови. И пусть внешне она сохраняла спокойствие, внутри ее душила обжигающая досада. В тот момент она внезапно вспомнила о школьнице, которая ждала ее в королевстве: «Она, наверное, уже мертва. Три дня без воды, без еды. Или еще раньше замерзла насмерть».

Чинсук направилась в свое королевство сразу после завершения полицейского допроса.

– Что за вонь?

В гостиной стоял мерзкий запах чего-то испорченного и противного. Чинсук, быстро окинув подозрительным взглядом обстановку внутри дома, открыла дверь морозильной камеры.

Едва женщина сделала это, в нос ударил тошнотворный запах. Холод из помещения ушел, и теперь оно было наполнено воздухом неопределенной температуры. Есоль, стоя за дверью, затаила дыхание. Она, конечно, сжимала в руках нож, но понятия не имела, как им замахнуться, чтобы суметь атаковать. И все же одно было ясно наверняка: если она упустит возможность сейчас, то неизбежно умрет. Этот миг мог оказаться для нее последним.

Перед глазами Есоль маячила спина Ли Чинсук. Не теряя ни секунды, девочка, перехватив нож, ринулась вперед с намерением вонзить его в спину женщины. Однако из-за того, что замороженные ранее тела оттаяли, пол залила жидкость, Есоль поскользнулась. Падая, она ухватилась за задний подол одежды Ли Чинсук и заставила ее упасть.

В результате Чинсук крепко приложилась головой об пол. Пока женщина стонала, лежа на полу, девочка стремглав вылетела из морозильной камеры. Нажала на ручку двери, через которую вошла Ли Чинсук. К великому счастью, та оказалась открыта.

Есоль опрометью кинулась бежать. А из головы никак не шел взгляд мертвого брата. Кажется, теперь она более чем хорошо понимала, какой ужас испытывал он перед смертью.

– Где я, черт возьми…

Некоторое время она неслась на пределе сил. Вокруг не было ни прохожих, ни едущих машин. Ни одного источника света, кроме разбросанных далеко друг от друга уличных фонарей.

Тело Есоль представляло собой одну сплошную рану. Порезы на запястьях от ножа, которым она пилила кабельные стяжки, по-прежнему кровоточили. Вдобавок девочка провела без воды и еды три дня, поэтому у нее практически не осталось сил двигаться. Есоль все бежала и бежала, но ей казалось, что она топчется на месте. Девочка оглянулась.

– А? – Вначале она решила, что позади никого нет, но через пару секунд из темноты между уличными фонарями показалась Ли Чинсук.

«Что же делать?! Такими темпами меня поймают». Напряжение сковало девочку. Конечности не