1991 - Франк Тилье

Его «великая иллюзия, - как он сам говорит... Я не знаю, чего нам ждать, что он нам приготовил, но он не остановится на достигнутом. У меня предчувствие, что он еще заставит нас попотеть.

Они помолчали несколько секунд. Франк нажал на слово «вуду.

— Наш Метикулезный связан с этим миром, так или иначе. Он знал, что ведьма умеет изготавливать редкий порошок на основе TTX. Все эти ритуалы — это секрет, это коды, обычные смертные не имеют к ним доступа.

Наш человек близок к этому сообществу... Он общается с этими людьми...

Флоренс вздохнула.

— Интересно, каким будет Рождество этого ублюдка. Может, он будет праздновать его вместе с убийцей «Исчезнувших» и черной ведьмой, и они все вместе будут пить за наше здоровье.

Она похлопала его по спине.

— В любом случае, ты хорошо поработал, Шарк. Ты заставил Сантуччи проглотить свою ненависть.

— Ты тоже неплохо поработала.

— Будем надеяться, что праздники еще больше успокоят корсиканца и он оставит тебя в покое раз и навсегда. Но будь осторожен; ваша маленькая поездка с Сержем могла закончиться плохо.

С этими словами она развернулась и, подойдя к своему столу, уронила пачку листов, которые Шарко помог ей поднять. Он обнаружил рукописные ноты.

— Я не знал, что ты сочиняешь музыку.

Она вырвала страницы из его рук.

— Я не сочиняю, я играю. Но это никому не говори.

— Почему? Это не позор и не умаляет твою крутизну. На чем играешь? На электрогитаре?

— Да, на ней. Давай, уходи, пока не попал в пробку. И будь осторожен на дороге, с таким снегом будет не весело. С Рождеством и привет твоим.

— Тебе тоже. Счастливого Рождества.

Прервав разговор, Флоренс взяла телефон и набрала номер. Франк взглянул на часы: 15:10. Он надел кожаную куртку, убедился, что все готово к его возвращению в четверг, посмотрел на фотографии детей, как будто хотел унести их с собой в мыслях, и сбежал по лестнице, впервые в жизни спеша убраться с 36-го. Его Renault 21 ждал его у причала, с багажом и подарками в багажнике.

42

Шарко потратил больше часа, чтобы выехать из Парижа. После неоднократных заторов он наконец выехал на автостраду А1, направляясь на север, в сложных погодных условиях: как и прогнозировалось, по мере продвижения снег усиливался.

В 16:30 уже стемнело. Стеклоочистители с большой скоростью счищали с лобового стекла снежинки. Сбоку и между полосами движения начинал оседать снег. Стресс заставил Франка включить кассету Долли Партон и он погрузился в первую песню «Jolene. - Если бы они знали, в 36... Мы бы нас приняли за самых занудных.

Через полтора часа — новые пробки. На этот раз он оказался в пробке на развязке с A29, на выезде из Амьена. Напротив, автомобили тоже двигались в медленном потоке. Проезд скорой помощи и полицейской машины по аварийной полосе подтвердил его опасения: причиной затора была авария.

— Черт! — проворчал он, ударив ладонями по рулю.

Время шло, и мать распнет его, если он опоздает на начало праздника. Но ему не оставалось ничего другого, как терпеть, и через время, которое показалось ему бесконечным, он наконец смог тронуться с места. Вспышки мигалок многочисленных машин скорой помощи прорезали шквал. Коллеги, вооруженные световыми маячками, отгоняли водителей влево.

Грузовик, ехавший в противоположном направлении, пересек разделительную полосу. Онлежал на двух правых полосах. Под колесами кабины Франк разглядел обломок автомобиля. На земле валялись разорванные чемоданы и лыжи, одежда развевалась на ветру, а некоторые вещи, в том числе зеленый свитер, зацепились за ограждение. Зеленый свитер... Воспоминание двадцатилетней давности с силой обрушилось на него. Он с трудом сдерживал дрожь в руках, как когда-то...

С помощью больших гидравлических клещей и электрических пил люди в униформе безжалостно разрезали разорванный салон. Как и все, Франк не мог отвести взгляд. Груда плоти и костей. Разорванные тела, сдавленные спереди и сзади. Целая семья уничтожена. Чистый ужас.

Он везде, подумал он. Даже здесь, даже сейчас, так близко к Рождеству, он бьет снова и снова. Ужас...

Проклятая судьба... Что могли сделать эти бедные люди перед гигантским монстром, который сломал все барьеры и устремился на их машину? Почему они? Почему сегодня, в этот момент? С Ним нет никаких правил. Он не знает пощады... Он не знал пощады и тогда. Франк ненавидел Его.

В тридцати метрах он разглядел носилки, которые загружали в одну из машин скорой помощи, и спасателей, склонившихся над телом. Наверное, это был водитель грузовика... Он, виновник, остался жив.

И именно в этот момент, в этой ужасающей картине насилия, его разум соединился с одним образом: врачом, склонившимся над Дельфи Эскремье в машине скорой помощи в Сакле, прямо перед тем, как ее увезли в больницу. И особенно с ножницами, которыми он разрезал холст, служившее одеждой молодой женщине. Ножницы с изогнутыми лезвиями.

Франк вспомнил, как были разрезаны одежды жертв в деле «Исчезнувших, - он видел фотографии: вертикально, вдоль туловища.

Так же, как делали врачи скорой помощи во время своих выездов. Так же, как они собирались поступить сейчас, чтобы спасти этого человека.

Шарко внезапно почувствовал почти полную уверенность: судмедэксперт ошибся. Орудием убийства был не нож Opinel с изогнутым лезвием, а ножницы скорой помощи, которые использовали как нож, чтобы зарезать трех невинных девушек. Возможно, у обоих инструментов были одинаковые лезвия или достаточно похожие характеристики, чтобы это ускользнуло от внимания специалиста.

Его догадка подтверждалась. Монстр, который похитил, изнасиловал и изуродовал Корин, Франс и Изабель, был человеком, чья профессия заключалась в спасении жизней. Потрясенный, Франк забыл об аварии и мигающих синих огнях в зеркале заднего вида. И он погрузился в занавес снежинок.

43

— Сушить белье можно было только по воскресеньям, когда шахта № 6 была закрыта. В остальные дни везде была угольная пыль. Видишь, эта мебель была всегда грязной. Как фасады домов, как улицы. Эта дрянь проникала во все укромные уголки. Ее были слои и слои на овощах из огорода. Они были черные, как сажа. Сколько раз приходилось мыть салат, Ирен? Скажи ей, Сюзанна. Сколько раз?

— Пять раз.

— Точно. Пять раз, прежде чем вода становилась более-менее чистой... Как будто мы и так не дышали этой грязью...

Рене Шарко поднял стакан с джином Houlle и экспертным взглядом оценил прозрачность жидкости. Франк прикоснулся губами к своему стакану, а