1991 - Франк Тилье

полицейском участке Брюа, погрузившись в дела, копаясь в них так же, как я делаю это сегодня в 36-м... Но у меня не было доступа к чему-либо, потому что практически всем управляли полицейские из Лилля. У меня не было выбора, я должен был уехать туда.

Он пожал своими тяжелыми плечами.

— Вся эта болтовня, которую я всем рассказываю о том, почему я стал копом... Справедливость, желание служить своей стране, моя якобы «страсть» к расследованию преступлений... Все это чепуха. Я сделал это ради нее. Чтобы сдержать обещание.

Сюзанна не знала, что ответить.

Франк искал невидимого убийцу, монстра, которого десятки полицейских до него так и не смогли найти. И, как и все остальные, он потерпел неудачу. Прогуливаясь по старинному шахтерскому поселку, она смотрела на заснеженные крыши, фасады из красного кирпича... Возможно, за одним из этих окон скрывался человек, которого пытались вычислить уже почти двадцать лет...

— Вот почему ты так увлечен делом «Исчезнувших, — сказала она. — Эти фотографии в твоем ящике... Обнаженные тела, изуродованные в полях, изрезанные ножом... Это напоминает тебе Брижит... Ты пытаешься с помощью этих женщин заполнить пустоту, которую оставила в тебе твоя подруга детства.

Франк замолчал, но Сюзанна попала в самую точку. Его душа была разорвана на части. Он хранил в себе жестокие образы, не имея возможности выразить их. А она ничего не подозревала.

Они подошли к своим машинам. Пришло время расстаться. Глаза Франка были красными и влажными. С момента их знакомства она ни разу не видела, чтобы его броня треснула так.

— Жаль, что мы не увидимся на Новый год...

Франк погладил ее по щеке.

— Мы все наверстаем, не волнуйся.

— Спасибо, что доверил мне эту историю.

— Спасибо, что выслушала. Мне стало легче. Не знаю, что бы я делал без тебя.

Они сказали друг другу, что любят друг друга, пообещали позвонить друг другу как можно скорее, отправить факсы, и расстались. Франк махал рукой своей невесте, пока ее машина не скрылась из виду. Она собиралась ехать дальше на север, а он собирался спуститься вниз и вернуться к своим трупам.

Он спрятался в своем Renault, вытер слезы, завел машину и сосредоточился на скользкой дороге. Охота возобновилась.

45

— Мне нужно поговорить с тобой, Серж. Это касается дела «Исчезнувших.

Шарко и Амандье не теряли времени. Рано утром они уже мчались к дому Феликса Скотти. Эйнштейн и Сантуччи следовали за ними на другой машине. Цель состояла в том, чтобы взять мужчину под стражу и доставить в 36-е.

— Слушаю.

Шарко не осознавал риск, на который он шел, поднимая этот вопрос с коллегой, но с тех пор, как он спрятал страницу 145 в папку «Невидимка, - он чувствовал потребность поделиться частью своих открытий.

— Когда ты был руководителем следствия, тебе никогда не приходило в голову, что убийца может иметь отношение к службе скорой помощи? Например, что он может быть санитаром или врачом скорой помощи?

Амандье бросил взгляд в зеркало заднего вида и свернул на автостраду А10. Затем он бросил на Шарко осуждающий взгляд.

— Реаниматорами? Что ты несешь? Эти ребята спасают жизни. Это твоя рождественская пьянка вбила тебе в голову такую ерунду?

Франк пришел к выводу, что Тити в то время держал свои мысли при себе и что не все читают мысли. Он достал из внутреннего кармана куртки пластиковый пакет, вынул из него нож Opinel № 8 и металлические ножницы с изогнутыми лезвиями.

— Я заскочил в скорую помощь в больнице Отель-Дье, прежде чем приехать в офис... Я поговорил две минуты с врачом, который дал мне эти ножницы. У сотрудников скорой помощи есть несколько типов ножниц, в том числе и такие. Если сравнить лезвия с лезвиями ножа Opinel № 8, оружия, которое, по всей видимости, использовал убийца, то можно увидеть, что они почти идентичны.

Не отрывая взгляда от дороги, Серж взял инструменты. Он быстро осмотрел их и вернул коллеге.

— Есть сходство, но это не совсем то же самое.

— Я знаю. Но, на мой взгляд, они достаточно похожи, чтобы нанести раны с очень схожими характеристиками, особенно с учетом этой изгиба. Судебный медик мог ошибиться.

Шарко чувствовал, что Амандье что-то сдерживает. Вероятно, ему было трудно обнаружить след, о котором он не подумал. Это снова заставило Франка задаться вопросом: почему, черт возьми, никто не прочитал записку Тити, прежде чем она исчезла?

— Ван де Вельд — отличный судмедэксперт. Он говорил о ноже, а не о ножницах, — заметил Серж. — И если он был так уверен, значит, он был уверен в себе.

— Я не ставлю под сомнение его компетенцию. Просто...

Франк подержал предмет в руках, чтобы он оставался открытым.

— Можно предположить, что он ударил своих жертв одним лезвием, вот так, — продемонстрировал он, разрезая воздух, — чтобы запутать следы и не дать заподозрить ножницы... Но это не все. Убийца также разрезал одежду трех женщин техникой, напоминающей ту, которую используют врачи скорой помощи, чтобы раздеть своих пациентов. Вертикально, снизу вверх.

Серж, казалось, задумался.

— Есть еще места, где действовал убийца, — продолжил молодой инспектор. — Конечно, в разных районах, но близких друг к другу. Это может совпадать с вызовами скорой помощи, поскольку они зависят от звонков по номерам 15 и 18. А что, если наш человек использовал свои служебные поездки, чтобы выследить своих жертв?

Его напарник больше ничего не говорил. Франк догадывался, что в этот момент происходило в его голове: все эти годы расследования проносились перед его глазами в ускоренном темпе, и благодаря этой новой гипотезе внезапно устанавливались связи.

— Он врач скорой помощи, — повторил Шарко. — Готов поспорить.

Амандье наконец кивнул, затем посмотрел в зеркало заднего вида, как будто боялся, что корсиканец может услышать их разговор.

— Ладно, ладно, твоя гипотеза, возможно, заслуживает внимания. Немного. Ты обсуждал это с Сантуччи?

— Ты единственный, кто об этом знает.

— Никому не говори об этом, иначе он снова заберет это дело себе. Мне будет противно, если он снова воспользуется работой нашей группы. Кстати, никому не говори об этом, даже Флоренс, Глайву или Эйнштейну.

Они на нашей стороне, конечно, но чем больше людей знает, тем больше риск, что это дойдет до ушей Корсиканца. Это останется между нами, ладно? — Что ты собираешься делать?— Собери свои