Личное дело полковника Багрова - Юлия Юрьевна Бузакина

Я все чаще задумываюсь о том, чтобы взять ипотеку или хотя бы снять квартиру, чтобы начать жить отдельно. Только в Москве настолько дорогая недвижимость, что у меня голова кругом. На съемную квартиру не все берут с детьми. Да я бы нашла квартиру, только Виктор Константинович и слышать не хочет о том, что я съеду. Его, в отличие от женской половины семейства Багровых, все очень устраивает. Мы живем вместе, я выполняю всю работу по дому. Делаю то, чего никогда не делала его жена — холодильник ломится от яств, рубашки и брюки идеально отстираны и отглажены, в квартире всегда порядок. Он возвращается не в квартиру холостяка, а в отель, где живет по принципу «все включено».

Я понимаю — полковник много для меня сделал. Но иногда я очень устаю от обязанностей, которые на себя взвалила по доброй воле. Он мне не муж, а отдыхаю я лишь тогда, когда Виктор Константинович в командировке.

Вот и сегодня — я освободилась пораньше и тороплюсь домой к полковнику, чтобы освободить его мать от обязанностей бабушки, а у самой сердце не на месте. Боюсь даже представить, что в квартире. Женщины семейства Багровых не заморачиваются уборкой и почему-то оставляют после себя много мусора. Как будто намеренно показывают мне свое «фи», считая человеком низшего сорта. Для них все, кто не живет в Москве, слегка не дотягивают до какого-то им одним понятного «уровня». А уж если там побывала Ира… Виктор Константинович запретил ей появляться в квартире, но я знаю, что его мать иногда тайком ее пускает. Вроде как помочь по хозяйству. Но после их «помощи» я драю квартиру до полуночи.

Единственный, кто со мной адекватно общается — Серафима. Но она постоянно пропадает на работе, так что с ней мы видимся в лучшем случае раз в два месяца.

Что ж, Серафима устроила меня на работу, и за это ей огромное спасибо.

Я подхожу к подъезду. Стараюсь отогнать от себя грустные мысли. Достаю из сумки маленький подарок для Русика — киндер-сюрприз. Поднимаюсь на лифте на свой этаж, открываю дверь квартиры Багрова своим ключом.

Вижу на пороге небрежно разбросанные женские босоножки. Их две пары, и я напрягаюсь — сегодня мама Виктора Константиновича привела Иру. Вздыхаю. Поднимаю обувь и аккуратно ставлю к стене. В дверь кухни лучше не смотреть — там посуда вываливается из раковины, сор на полу. Похоже, мне сегодня долго ещё наводить порядок.

Уже хочу прикрикнуть: «Я дома!», как вдруг слышу в гостиной голоса Иры и матери Багрова. Кажется, Русик спит, а они в гостиной устроили чаепитие.

Против воли замираю. Прислушиваюсь.

— Мам, ну, сколько эта девица будет ещё тут жить? — звенит голос Ирины. — Сколько ее терпеть? Не могу я так больше! Как подумаю, что она в моей квартире всем распоряжается, так с ума схожу. Приживалка занимает мое место, а я через неделю подарю Вите дочку!

— Ирочка, ты ведь знаешь Витю — если он что-то решил, его сложно переубедить, — отвечает ей моя якобы свекровь. — Думаешь, я не пробовала? Умоляла забрать у нее ребенка и отправить на все четыре стороны! Он ведь официально опекун мальчика! Но нет. Ему нравится так жить, понимаешь? Она и готовит, и стирает. Он с ней, как сыр в масле катается. Ещё и в постели, небось, мастерица. Да что я тебе рассказываю? Ты все видишь.

— Я тоже голосую за то, чтобы забрать у нее ребенка. Кто она такая? Руслана больше нет, и ей нечего делать среди нас. Я слышала, что Витя приволок ее из Дагестана! Из Дагестана, мам! Куда ей до нас? Понаедут неизвестно, откуда, а нам расхлебывать. Да и вообще, я что, не смогу двоих детей воспитать? Я смогу. Я готова. И мальчика, и дочку. У меня все равно декрет впереди! Да и ты будешь на подхвате.

— Ирочка, ты не переживай, — слышу ответ его матери. — Сейчас родишь, Витя сразу к тебе потянется. Свой ребенок — он и есть свой. Как ни крути. А я нашу кровиночку, Русланчика, на себя возьму. На лето заберу его на дачу, там хорошо — воздух свежий, ребенку будет раздолье. Только Женю уговорю.

— Правильно, мама! А Женя пусть возвращается в свой Дагестан! Нечего ей здесь делать. Мальчика мы и сами воспитаем. Что может дать ребенку такая, как она? Вите наплетем что-нибудь. Скажем, что она сбежала, а ребенка бросила.

Они говорят что-то ещё, но я не слышу. Прислоняюсь к стене. Закрываю на миг глаза. Провожу ладонью по своим коротким волосам. В голове шумит. Вот значит, как? Они у меня Русика хотят забрать? На дачу увезти и… не вернуть?

Глава 50. Ева

Сердце колотится так неистово, что кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Не знаю, что заставляет меня собраться и не распускать слёзы.

Хлопаю громко дверью.

— Я дома! — заявляю так, чтобы гостьи услышали.

Они обе замолкают. Высовываются из двери гостиной. На лицах лживые улыбки.

— Ира, а вас, разве приглашали? — я скольжу холодным взглядом по огромному животу жены Багрова. Точно, дочку ждёт. Лицо расплылось, живот бесформенный.

— Ну, уж простите, что пришла к себе домой, — харахорится та.

— Женечка, ты Вите не говори, что я с Ирой приходила, — просит моя якобы свекровь. Улыбается так мило, что мне становится тошно. — Ире скучно одной дома, вот она и пришла помочь.

— Что ж, я дома, значит, вы можете быть свободны, — улыбаюсь натянуто в ответ.

— Женечка, ты не волнуйся, мы уже уходим, — обещает его мать. Ей неловко за мою резкость. Да только я терпеть Иру в доме не намерена. Ходит, трогает мои вещи. К чему это?

— Я завтра выходная, — сообщаю гостьям. — Ваша помощь не понадобится. Мы с Русиком проведем день вместе.

Они переглядываются.

— Что ж, как скажешь.

Торопливо собираются. Уходят. Я запираю дверь и наконец выдыхаю.

Из гостиной выглядывает заспанный Русик.

— Мам? Привет, — улыбается мне во весь свой маленький ротик.

Тянется ко мне ручками. Я подхватываю его на руки, зацеловываю, сую киндер, а у самой слёзы льются по щекам бесконечным потоком. Я не знаю, что делать с новыми обстоятельствами.

«Надо искать квартиру и съезжать», — повторяю про себя одно и то же.

Потом, когда уже убрана кухня и гостиная, а на плите остывает ужин, я